Казачий адмирал

Одет в яркую красную рубаху грека, в которой поместится еще один человек такого же сложения, как я. Его шаровары напяливать не стал, потому что слишком уж широкие, запутаюсь, если придется двигаться быстро. Надел свои штаны. Думаю, с берега не заметят такое грубое нарушение национального костюма. На палубе рядом с креслом лежат по левую руку лук и колчан со стрелами, а по правую — винтовка и пистолеты. Позади меня стоит на руле Петро Подкова. Он тоже облачен под турка. Возле его грязных босых ног лежит увесистая дубина длиной метра два.

Он ее сам изготовил вчера. Целый день возился, словно нужна будет всю жизнь. На палубе у полуюта возле фальшборта сидят пятеро казаков. Пять мушкетов лежат пока на палубе. Еще два человека с дымящимися фитилями прячутся на баке возле заряженных картечью фальконетов. Остальные казаки гребут, прислонив к банкам ятаганы, кому хватило, или длинные жерди, заточенные с одного конца. С таким оружием долго мы не продержимся, но и умрем не зазря. Женщины и дети сидят в трюме, хотя и среди них были желающие поучаствовать в сражении. В эту эпоху мальчиков с малых лет учат владеть оружием, и женщины часто сражаются плечом к плечу с мужчинами."

"На высоком правом берегу остались следы от паводка, по которым заметно, что уровень воды снизился на полметра, если не больше. Вода мутная, желтоватая. Глубины здесь небольшие, поэтому течет быстро. Тартана движется со скоростью узла полтора, хотя складывается впечатление, что стоим на месте, несмотря на все усилия гребцов.

Они налегают на весла уже четвертый час без перерывов. Полчаса назад мальчик сунул каждому в рот кусок хлеба, смоченного в воде. Вина у нас нет. Минут через пять рубахи у всех гребцов на груди и спине стали еще мокрее от пота. Время от времени то один, то другой быстрым движением руки смахивает капли пота с лица, угрюмого, застывшего. Подозреваю, что казаки уже не рады, что согласились подчиняться мне, исполнять мой план.

Во рту у меня пересохло. Беру со столика чашку из зеленого стекла, наполненную водой, теплой и с привкусом глины, делаю пару глотков.

Вода кажется не мокрой, еще больше пить хочется.

— Не прижимайся к правому берегу, — тихо говорю я рулевому, не поворачиваясь к нему.

Петро Подкова инстинктивно пытается провести тартану подальше от башни с пушками. На такой дистанции разница в полсотни метров не имеет значения. Наоборот, картечь разлетится шире и обязательно зацепит нас.

— Да, боярин, — еле слышно произносит рулевой.