Казачий крест

– Хлеба-то им хватает? – задумчиво поинтересовался парень.

– Ну, вроде не голодают, – пожал кузнец плечами.

– Добре, бать. Понял я, – помолчав, кивнул Матвей. – Ещё б самого Семёна повидать, чтобы знать, каков он в лицо.

– Напомни после. Как в церкви будем, покажу, – чуть скривившись, вздохнул кузнец. – Эх, вот ведь беда. Вроде и соображаешь иной раз так, что подивиться впору, а чего прежде было и вовсе не помнишь. Людей добрых не узнаешь, коль на улице встретишь.

– Бог с ним, бать. Жив и ладно, – отмахнулся парень, снова подхватывая молот.

Через сутки, закончив ещё один кинжал, они отправились отсыпаться. Матвей, который из-за работы никак не мог вырваться к любовнице, отоспавшись, тут же исчез со двора. Молодое, сильное тело требовало своего, так что действия его были вполне предсказуемы. Ульяна, встретив его со всем пылом соскучившейся женщины, утолив первый голод, нежно прижалась к нему и, положив голову на плечо, тихо спросила, водя пальчиком по груди парня:

– Чего к вам Катька в кузню забегала?

– Топор раскололся, починить просила, – равнодушно буркнул Матвей, блаженствуя.

– Твоими заботами, Матвеюшка, – проворковала Ульяна, целуя его.

– А тебе откуда известно, что она забегала? – сообразил парень.

– Так соседи мы, милый. Я завсегда знаю, где ты и чем занят, – лукаво улыбнулась женщина.

– Следишь, что ли? – удивился Матвей.

– Бывает иной раз, – чуть смутившись, призналась Ульяна.

– От дурная, кто ж с баловством каким на подворье пойдёт? – тихо рассмеялся Матвей.

– Знаю, а всё одно так и тянет посмотреть, – ещё больше смутилась женщина.

– Не дури, Уля. В кузне да в дому только дела могут быть, – отмахнулся парень. – Сама знаешь, там и батя, и мать. Так что не бери дурного в голову.

– Баба я, Матвеюшка. И бабьего во мне завсегда больше.

– Чем какого? – не понял Матвей.

– Чем умного. Слыхал поговорку, волос долог, а ум короток. Так это про нас.

«Ага, а ещё я помню, что самокритика – вещь хорошая, после неё другому сказать нечего», – хмыкнул про себя парень, вслух добавив:

– Иная баба двух мужиков по хитрости и хватке обойдёт.

– То не про меня, – усмехнулась Ульяна. – Тут вот ещё что. Ты ж Харитона, вдовца, знаешь?

– Ну помню такого, – осторожно отозвался Матвей. – И чего он?

– Давеча у колодца встретились, гуторил, что нравлюсь я ему и что хочет по осени сватов заслать.

– Погоди. Какие ж к вдове сваты? – удивился Матвей.

– Ну, сваты – это так, к слову.