Каждое лето после (ЛП)

Я хватаю свою сумочку с крючка у двери и выбегаю на улицу, спускаюсь по ступенькам крыльца, а затем внезапно останавливаюсь.

Я выбегаю по гравию на дорогу. Сэм кричит и ругается, но я продолжаю идти, острые камешки впиваются мне в ноги. Как будто мое тело включилось на автопилоте, в то время как мои легкие изо всех сил пытаются найти кислород, потому что, не раздумывая, я направляюсь к своему коттеджу. Я не останавливаюсь, когда добираюсь до конца длинной подъездной дорожки.

Все, чего я хочу, это свернуться калачиком в своей постели и проспать до завтра.

Я проснусь, позавтракаю с родителями, и Сэм придет немного позже, потный после пробежки, чтобы сводить меня поплавать. И все вернется на круги своя, как и должно быть. Я, Сэм и озеро.

Когда в поле зрения появляется коттедж, я его почти не узнаю. Совершенно новая секция выступает с задней стороны, а сосны вокруг здания были убраны. Там есть очаг, которого раньше там никогда не было, и красный микроавтобус, припаркованный у двери. Это не мой коттедж, и это не сон.

Каким-то образом я, спотыкаясь, возвращаюсь на дорогу, но мои ноги подгибаются в начале подъездной дорожки, и я падаю на землю, хватая ртом воздух и закрывая глаза от жгучих слез.

Я не слышу приближения Сэма. Я вообще не замечаю его, пока его кроссовки не оказываются прямо передо мной.

— Две панические атаки за один день — это немного чересчур, тебе не кажется? — говорит он, но в его словах нет язвительности. Я не могу ответить. Я даже не могу покачать головой. Я могу только продолжать пытаться дышать.

Он садится на корточки передо мной.

— Тебе нужно замедлить дыхание, — говорит он. Но я не могу. Такое чувство, что я пробегаю марафон в темпе спринтера. Он вздыхает. — Давай, Перси. Мы можем сделать это вместе.

Его руки обхватывают мое лицо, так что его большие пальцы оказываются на моих щеках, а остальные — в моих волосах.

— Посмотри на меня, — говорит он и поднимает мое лицо к своему. Начинает дышать медленно, считая вдохи, как делал раньше, наморщив лоб. Мне требуется минута, чтобы сосредоточиться, но в конце концов я могу дышать немного легче, затем немного медленнее, и вскоре мое сердце следует за мной.

— Теперь лучше? — спрашивает он. Но это не лучше, даже близко, потому что теперь, когда туман начал рассеиваться, я вспомнила, что вызвало этот торнадо беспокойства в первую очередь.

— Нет, — прохрипела я. Я смотрю на него, мой подбородок дрожит, его руки все еще обнимают мое лицо, и заставляю себя произнести эти слова. — Ты уже знал.