Каждое лето после (ЛП)

Он сглатывает и поджимает губы.

— Да, — хрипит он. — Я знал.

Я закрываю глаза и падаю в грязь, тихие рыдания сотрясают мое тело. Я слышу, как он что-то говорит, но все, на чем я могу сосредоточиться, это то, как давно он знает и как глубоко он, должно быть, ненавидел меня все это время.

Сначала я чувствую его руки на своей спине и его руки обнимают меня, а потом все погружается во тьму.

Делайла взяла такси от железнодорожного вокзала прямо ко мне домой, как только вернулась в город на рождественские каникулы, волоча за собой чемодан.

Она обняла меня, как только я открыла дверь. Я до сих пор помню ее запах, когда я прижалась лицом к ее плечу — смесь ее шерстяного пальто, влажного от сильного снегопада, и ее шампуня с травяными эссенциями.

— Ты выглядишь как кусок дерьма, — сказала она, когда отпустила меня. — Мы не должны позволять мужчинам делать это с нами.

— Я сделала это с собой, — ответила я, и ее лицо сморщилось от сочувствия.

— Я знаю, что ты это сделала, — прошептала она, а затем потащила свой чемодан в мою комнату и легла со мной на кровать, пока я пересказывала все, что уже сказала ей по телефону, включая множество сообщений, которые я оставила Сэму, на которые он так и не ответил.

— Я не видела его в кампусе, — сказала она мне, когда я спросила. — Но я обещаю, что не буду скрывать это от тебя, если замечу.

Возвращение Делайлы в Торонто на эти короткие недели зимних каникул было первым кусочком нормальной жизни, который я получила с лета. Она и Патель снова были вместе (в сотый раз).

Делайла сказала, что это были чисто случайные отношения, но я не была уверена, что поверила ей. У них были планы собраться вместе на каникулах, но Делайла почти все свое время проводила со мной. Мы поехали на метро в центр города и бродили по торговому центру, ели пирожки в ресторанном дворике и валялись в кинотеатре, когда у нас болели ноги.

Однажды мы сидели вместе на полу в моей спальне, вгрызаясь вилками в целый чизкейк, и я рассказывала ей, как мне было трудно в школе, как слова давались мне не так легко, как раньше, когда я писала.

— Я скучаю по его отзывам, — сказала я ей с набитым шоколадом ртом. — Я больше не знаю, для кого я писать.

— Ты пишешь для себя, Перси, как и всегда, — сказала она. — Я буду для тебя читателем. Я обещаю свести запросы, связанные с сексом, к минимуму.

— Это вообще возможно? — спросила я, чувствуя, как редкая улыбка расползается по моим губам.

— Ради тебя я сделаю все, что угодно, — сказала она, подмигнув.