Каждый час ранит, последний убивает

– Я… Из сказал, что я могу пойти к тебе, если…

Он открывает калитку, Тама следует за ним. Они минуют гараж, пересекают пустой двор. Во дворе стоят только стол и два стула. Потом Тама заходит в дом. Внутри просторно и даже довольно чисто, несмотря на то что хозяин – холостяк. Но мебель не очень хорошая, особых безделушек нет, в общем – дом без души. Как будто в нем никто не живет.

– Чего-нибудь налить? – предлагает Грег.

– Воды, пожалуйста… У тебя есть новости об Изри?

– Нет, – вздыхает он. – Жду, когда позвонит адвокат.

Присаживайся.

Тама садится на краешек дивана, Грег приносит стакан минеральной воды.

– Рассказывай, – говорит он, закуривая.

У Тамы на глазах появляются слезы, и Грег протягивает ей бумажный платок.

– Он крикнул, чтобы я спасалась, и я побежала…

– Тебя преследовали?

– Да… Но полицейский отстал.

На лице у Грега появилось что-то вроде восхищенной ухмылки.

– Ладно, ты правильно сделала, что пришла, – сказал он. – Я обещал Изри, что позабочусь о тебе, если с ним что-то случится.

Так что поживешь здесь, сколько нужно. Хорошо?

– Спасибо… А к тебе полиция не заявится?

– На допрос точно вызовут, но у них на меня ничего нет, чтобы сажать за решетку. А если тебя увидят, скажем, что ты моя подружка. Согласна?

– Есть хочешь? – предлагает он.

– Нет, спасибо, я не голодна…

– Ну а я жрать хочу! – говорит он и тушит сигарету.

Он смотрит на Таму и странно улыбается.

– Устал жутко, лень готовить. Закажем пиццу? Или ты предпочитаешь какую-нибудь китайскую лапшу?

– Я могу что-нибудь приготовить, если хочешь…

– С удовольствием, – говорит он, разваливаясь в кресле.

Грег сказал, что я могу пожить в гостевой комнате, там есть раскладывающийся диван. Кажется, этот вечер никогда не закончится, потому что нам особо не о чем говорить. Да мне и говорить не хочется…

Видимо, Грега потрясло, что арестовали его лучшего друга, но, несмотря на все мои просьбы, он отказался звонить адвокату, объяснив, что мэтр Тармони должен позвонить сам.

Пока он смотрит телевизор, я стелю постель.

Диван все не раскладывается, но Грег не спешит мне помочь. Я стелю простыни, которые он мне дал, накрываю кровать небольшим одеялом и бросаю взгляд на пустые невзрачные стены. В комнате только одна картина – вид ночного мегаполиса. Вероятно, Нью-Йорка. Такие фотографии продают в любом супермаркете.

С собой у меня ничего нет. У меня никогда не было много вещей, но тут я чувствую себя особенно нищей. Голой, уязвимой, потерявшей всякий ориентир.