Каждый час ранит, последний убивает

Я украдкой смотрю на него и вижу, что он еще больше поправился. Он не толстый, просто довольно полный. Ростом почти с Изри, но, скорее, обычного телосложения. Грега природа не одарила. Простое лицо, вялое тело, унылая походка. Карим глазам ужасно не хватает блеска и выразительности. Ни шарма, ни харизмы.

Если бы мне пришлось рисовать его фоторобот, у меня бы не получилось. Особые приметы? Никаких.

У него звонит телефон.

– Это Тармони, – говорит он, прежде чем ответить.

Я задерживаю дыхание, молясь, чтобы адвокат принес хорошие новости.

– Они все еще у легавых… Дело сшили крепкое… Завтра утром истекает срок временного задержания, и будет ясно, что и как.

Надеюсь, я дотяну до завтрашнего утра. Сейчас мне кажется, я не выдержу и умру.

Временное задержание подошло к концу. Изри и Маню будут судить за убийство.

Меня как обухом по голове ударили.

Изри в тюрьме и останется там до вынесения приговора.

Ему могут дать пожизненный срок.

Тармони закончил рассказывать эти ужасы и стал ждать моей реакции. Я покачнулась и потеряла сознание.

– Тама! – закричал Грег.

Мужчины подняли меня и отнесли на диван.

– Я хочу его видеть! – прошептала я. – Хочу видеть!

– Не сейчас, – ответил Тармони. – К нему, скорее всего, в ближайшее время не пустят, да и сделать это будет непросто, ведь у вас нет настоящего паспорта.

Я понимаю, что «непросто» значит «невозможно». Я понимаю, что рискую никогда больше не увидеть того, кого люблю.

– Изри просил вам передать, что вы должны быть сильной, – закончил он. – А вас, Грегори, – присмотреть за Тамой. Ну а я буду держать вас в курсе событий. И знайте, что я сделаю все от меня зависящее, чтобы его вытащить.

Он пожимает Грегу руку и уходит. Я, оглушенная, не двигаясь сижу на диване. Потом на меня накатывают эмоции, и я снова плачу.

Я не могу дышать, не хочу жить.

Грег меня обнимает. Его прикосновения мне неприятны, но у меня нет сил его оттолкнуть, и я подчиняюсь.

Я мертва, хотя еще жива.

Меня приговорили к пожизненному заключению задолго до Изри.

Она сидела в кухне и, ничего не говоря, смотрела на Габриэля.

Это означало, что он был сумасшедшим.

И всегда страдающим.

– Габриэль?.. Расскажите мне о ней. О той, чье место я никогда не займу…

Он закурил.