Каждый час ранит, последний убивает

Вот бы у меня было хоть несколько книг…

Я спрашиваю у Грега, могу ли пойти в ванную, и он жестом приглашает меня туда пройти.

– Не одолжишь мне немного одежды? – снова спрашиваю я.

– Возьми в шкафу. Бери, что хочешь.

Я захожу в его комнату, она тоже с голыми стенами, как и моя, но с огромной кроватью. Тут тоже нет ни одной книги. Как можно жить без книг, притом что денег у тебя достаточно?

Я открываю шкаф и беру футболку, трусы и брюки. Проверяю, чистые ли они, и иду в ванную. На двери нет задвижки, в туалете тоже нет, и мне не по себе, когда я раздеваюсь, зная, что рядом в комнате сидит почти не знакомый мне мужчина.

– Во сколько ты встаешь? – спрашиваю я.

– Довольно поздно. Я сова, – говорит он.

– Я постараюсь тебя не разбудить. Спокойной ночи.

Он встает и осматривает меня с головы до ног:

– Спокойной ночи, Тама.

Я ухожу в комнату и закрываю дверь. Накрываюсь одеялом и сразу гашу свет. В темноте смотрю в никуда.

Я очень устала, но сон не идет.

Я лежу в холодном поту, меня колотит, у меня крутит живот – Изри нет рядом. Изри нет. Нет его тела, его запаха, его кожи, его голоса. Мне кажется, что я схожу с ума.

Грег тоже ложится спать у себя в комнате и почти сразу начинает храпеть. Тогда я даю волю слезам. Их ничто не может остановить. Я обнимаю подушку и тихонько зову Изри.

Я встаю в шесть утра, одеваюсь и выхожу из комнаты так, чтобы не разбудить Грега.

Из-за бессонницы и слез глаза у меня покраснели и опухли. Эту ночь Изри, наверное, провел в жуткой камере. Я сижу перед чашкой с горячим чаем и жалею, что убежала. Надо было сдаться полиции. Лучше быть в одной камере с Изри, чем вообще без него.

Я слышу, как встает Грег, и вздыхаю. Сложно находиться в одном доме с незнакомым человеком, которому к тому же ты не очень симпатизируешь.

– Привет, Тама, как спалось?

Когда он видит выражение моего лица, то понимает, насколько неуместен его вопрос.

– Доброе утро, Грег, – говорю я ничего не выражающим голосом.

Он наливает себе кофе, съедает тарелку хлопьев и половину батона с половиной же банки варенья.

Он вздыхает и включает радио.

– Надо держаться, Тама! Ты должна поесть…

– Пока что, кроме чая, ничего не лезет в горло.