Каждый час ранит, последний убивает

Какую еще дурную весть он мне принес?

Как только я вхожу в эту маленькую комнату, он улыбается, и во мне зарождается слабая надежда. Может быть, он нашел Таму?

Когда Тармони видит мое лицо, его улыбка исчезает. Я сажусь напротив, охранник закрывает дверь.

– На прошлой неделе меня избили три или четыре парня… Если бы не вмешались охранники, я бы тут с тобой не сидел.

– Ну, что нового? – спрашиваю я, закуривая.

Тармони снова улыбается:

– Ты свободен, Изри.

Я с трудом осознаю смысл этих слов.

– Ты свободен, – повторяет он.

– Вот так! У тебя хороший адвокат!

Мне не удается улыбнуться в ответ, не удается даже поверить в то, что он сказал.

– Мы выиграли апелляцию, ты свободен. Они тогда не вынесли вовремя решения, поэтому оно недействительно.

Я смотрю на Тармони, открыв рот, не могу и слова вымолвить.

– Это называется процессуальным нарушением!

– Завтра около полудня.

Я собрал сумку и сижу на постели, жду освобождения из-под стражи. Еще несколько часов.

Я должен быть счастлив, что выхожу из тюрьмы.

Но счастливым я себя не чувствую. Потому что Маню уже никогда из нее не выйдет.

Я не смог с ним попрощаться. Хуже того, мы поссорились, и эти подонки прикончили его в душевой.

Маню, друг мой, клянусь, я за тебя отмщу. Если потребуется, положу на это жизнь, но найду того, кто тебя заказал.

Маню умер, Тама меня предала.

Меня освобождают во второй половине дня, отпускают под подписку о невыезде. Но выполнять предписания полицейских я не собираюсь. Иначе они быстро найдут, за что снова бросить меня за решетку.

Тармони подыскал мне укрытие, я еще не знаю, где именно. Уехать из Монпелье, пуститься в бега, постоянно быть начеку, забыть, что такое сон.

Кроме того, я рискую потерять последнее, что у меня есть. Во время моего отсутствия у меня могут отобрать мой бизнес. Ничего. Если нужно, начну с нуля, как только со всеми рассчитаюсь.

Со всеми без исключения.

Я встаю, закуриваю и бросаю взгляд в окно. Сегодня небо затянуто облаками. Даже солнце не спешит встречать меня.

Тама, как бы я хотел, чтобы ты ждала меня у ворот этой проклятой тюрьмы. Чтобы я мог обнять тебя, поцеловать, заняться с тобой любовью.

Почему ты так со мной поступила?

Как ты осмелилась так со мной поступить?

Но, клянусь, мы еще встретимся.

Они сели за стол около часа дня. Девушка казалась взволнованной, словно боялась, что Габриэль может ее убить, если ему не понравится еда.

Когда мужчина это заметил, то улыбнулся.

– Очень вкусно, – сказал он.