Каждый час ранит, последний убивает

– Что мы там забыли?

– Не твое дело. Рули давай.

Через двадцать минут мы подъезжаем к Сент-Жан-де-Веда. Я показываю Грегу, куда ехать, и он паркуется у гаражей. Я приказываю ему подождать меня в машине. Осматриваюсь, но не замечаю ничего подозрительного. Тогда, несмотря на боль в плече, я залезаю на крышу одного из гаражей, поднимаю плохо прикрепленную черепицу и с облегчением нахожу там связку ключей. Спускаюсь на землю и открываю гараж. Два больших замка, две замочные скважины.

Приподнимаю нижний край гаражных ворот, опускаю за собой и иду вглубь помещения.

Это полная сумка денег и фальшивых документов. Под купюрами лежат патроны и автоматический пистолет, который я прячу в карман куртки.

Я тщательно запираю гараж и кладу сумку в багажник машины, а потом снова сажусь на переднее сиденье.

Вытаскиваю оружие и заряжаю.

– Из… Я знаю, что был не на высоте, но…

– Да ладно, успокойся! – говорю я, убирая пистолет. – Это на всякий случай. Теперь к тебе.

Он заводит машину, и мы возвращаемся в Монпелье. Грег едет быстро, и я закатываю глаза.

– Помедленнее. Еще не хватало, чтобы нас остановили.

Он слушается, включает радио. Видимо, чтобы разрядить обстановку.

– Что будешь делать?

– О’кей, – вздыхает Грег.

– На сегодня мне надо снять номер в гостинице.

– Можешь переночевать у меня, если хочешь, – предлагает Грег.

– Спасибо! – говорю я вяло.

– Не за что, брат. Знаешь, Из… Тама… Я ведь ничего не подозревал…

– Тармони рассказал тебе о телефонном звонке?

– Считаешь, это она вас сдала?

В камере у меня было время подумать. Много времени.

Конечно, нас сдала Тама. Потому что я ее бил, потому что не мог сдержаться.

Я полагал, что она меня простила, но, видимо, ошибался. Она заставила меня за это заплатить.

Мы молча добираемся до Монпелье. Без солнца город выглядит уныло.

Проезжаем с Грегом недалеко от ресторана, где мы с Тамой праздновали ее шестнадцатилетие. Мимо магазина, в котором она любила покупать себе одежду. Мимо площади, куда мы с ней ходили иногда пропустить по стаканчику. Едем по улицам, где мы гуляли, держась за руки.

Я еле справляюсь с собой, чтобы не заплакать, – хорошо, что на мне солнечные очки.

Потому что настоящие мужики не плачут. Мой чертов отец постоянно напоминал мне об этом.

Я так любил эту девочку.