Иногда наплывала глухая, плотная волна, захлестывала ее с головой… Но неизбежно появлялась какая-то мысль, которая снова выбрасывала девушку из сна в реальность. Она ненавидела такие ночи. Можно было мучиться до утра и все равно не уснуть. К утру она начинала ненавидеть саму себя. В темноте перед ней возникали лица, которые пора было забыть. Лица мертвых, которых она убила. И лица живых, которые за это платили. Сотни лиц, которые проплывали перед ней – искаженные, страшные, знакомые и незнакомые. Она билась головой в подушку, кусала губы, принимала снотворное, запивая таблетки вином или водкой.
И тогда приходил сон. Тяжелый, без сновидений, похожий на смерть.
– Опять… – Девушка резко села на постели и уронила голову в согнутые колени. – Ну что делать? Напиться?
Если бы ее сейчас видел Гриша, он бы потерял всякую веру в свою сообщницу. Но в таком состоянии ее не видел никто. Как только рядом появлялось живое существо – будь то мужчина, женщина или ребенок – девушка сразу преображалась. Она начинала играть какую-то роль – всегда разную.
Она могла быть милой, веселой, честной, доброй, уверенной, раздражительной, скрытной. Любой – только не такой, как сейчас. Наедине с собой она теряла маску, и ей становилось страшно.
– Я что-то забыла… – она запустила пальцы в спутанные волосы. – Что-то сделала не так. Но, черт, я не понимаю что!
Она перебирала все подробности своего последнего дела. Да, заказчик просил убрать не мужчину, а женщину. С мужчины было довольно и тюрьмы – за убийство жены. Да, женщину спасла случайность.
Она явилась в квартиру сыщика гораздо раньше, чем предполагалось. Да, заказчик дал согласие, чтобы вместо женщины погиб мужчина. Так или иначе, а все было исполнено. Тот человек получил в свое распоряжение фирму. Таня – деньги. Все остались довольны.
– Так чего я психую? – Она подняла измученные глаза к окну. – Ведь все нормально…
Там светился серый квадрат – он был лишь немного светлее окружающей его темноты. Был самый темный, самый глухой час летней ночи. Час, в который ей было труднее всего уснуть.
Она вспоминала и никак не могла вспомнить. «Я уверена – о том, что сыщик умер, Лена никому не скажет… – Девушка сбросила с себя простыню. Ей было невыносимо душно – не помогало даже открытое окно. – Я намекала ей, что Олег был убит из ее «Макарова». Если она не дура, она этому не поверит. Не знаю, где в тот вечер был ее пистолет. Но точно, не у меня. И все равно, деваться ей некуда. Если даже тело найдут, баллистическая экспертиза невозможна.
