И только потом, в Москве, после побега с дачи, она захлебнулась от страха, от последней догадки. «Костер на том месте, где зарыт труп… Костер – для отвода глаз… Чтобы никто там не копал, чтобы думали, что там никого не зарывали… Костер, картошка… Картошка, которую еще можно было съесть. Это было недавно… Это был…
Муж вернулся с работы в обычное время. Открыл дверь своими ключами – Надя не вышла, когда раздайся звонок в дверь. Саша заглянул в комнату и удивился:
– Ты дома? Почему не открываешь? Надя, тебе плохо?!
Он увидел, как она оборачивается, увидел ее лицо, изуродованное страхом.
Подбежал и обнял за плечи:
– Что?! Что с тобой?!
– А ты сам не знаешь? – как сквозь сон, спросила она.
Он уверял, что не знает, даже не догадывается. Тряс ее за плечи, искал валидол, совал ей воду… Надя качала головой, как болванчик, и повторяла:
– Ты сам должен знать, ты сам… .
Она не переодевалась. Как вошла в квартиру, так и села за свою швейную машинку. Машинально, по привычке. Саша взглянул на ее белый пиджак, к которому прицепились колючки малины, на ее разодранные чулки, па туфли, измазанные глиной сверху донизу… И сел.
В его глазах был вопрос, но Саша молчал.
– Да, – тихо сказала Надя. – Я была на даче. Я видела, я видела его…
У нее перехватило горло, и женщина замолчала.
– Надя, это абсурд, – тихо сказал он. – Ты что-то придумала. Где ты была?
– На даче… – повторила она.
– И что… Ты там копала?!
Теперь она не сомневалась. Это сделал он! Достаточно было увидеть его глаза. Это были глаза незнакомого ей человека – человека, раздавленного страхом, жалкого, отвратительного… Надя вскрикнула и вскочила:
– Не подходи!
Но он не подходил, даже не собирался.
Саша сидел, ссутулившись, и похрустывал суставами пальцев. Он как будто задумался, но глаза были пустыми. Наконец он очнулся.
– Надя, – его голос тоже показался ей чужим. – Я это сделал, но ты должна понять…
Она плакала и металась по комнате. К окну, к чертежной доске, к машинке, к окну… К Саше она не приближалась чисто инстинктивно.
Он внушал ей ужас. А мужчина все говорил, говорил, не сводя с нее отчаянных глаз…
– Я поехал к ним в то утро, чтобы поговорить с Борисом до ухода на работу. Но когда подъезжал, увидел, как он бежит у обочины и ловит машину. Я остановился и предложил подвезти. Он торопился на работу, опаздывал.
Надя упала на стул и зажала рот ладонью. Из нее рвался крик. Этот человек во всем признается! Он – ее муж!
– Ради чего ты это сделал? – прошептала она. Голос пропал.
