Во рту до сих пор стоял вкус горелой карамели, которым отличаются коньяки московского разлива. И вот он оказался в родном дворе.
– Ну, достукался, – услышал он над собой чей-то голос. – В папашу пошел. Теперь пропьют квартиру, на улице окажутся.
Андрей поднял тяжелую голову. Перед ним расплывалось пятно яркого платья. Он попросил воды, пятно исчезло. Потом он почувствовал, что ему да ют попить из большой жестяной кружки. Кружка была мокрая и ледяная, и на миг ему почудилось, что он снова маленький, сидит на дачной веранде, а воду ему принесла мать.
Он слышал, что его кто-то жалеет. О чем-то спрашивают. Сам он ничего сказать не мог. Потом его подняли под руки и повели через двор, вверх по лестнице. Кто-то возился с ключами у его двери. Кто-то затащил его в комнату и уложил на постель. Кто-то говорил, чтобы рядом поставили тазик. Потом все ушли, и он остался один.
Он открыл глаза через полтора часа. Мир, в который он попал, был ужасен. Сквозь раздвинутые шторы прямо на постель светило солнце. Оно жгло лицо, сушило губы.
Голова болела беспощадно. Он попытался сесть, и это удалось с трудом. Ему хотелось плакать от собственного бессилия – такое он ощущал впервые в жизни. Андрей обнаружил, что лежал на постели в рубашке, брюках и ботинках. Он провел ладонью по затылку. Голова была совершенно мутная, но кое-что все же вырисовывалось. Пистолет!
Он встал и обшарил сперва свою одежду, потом постель. Пистолет нашелся в углу пододеяльника. Андрей вынул его и взвесил на ладони. Если эту штуку видел кто-то во дворе… Хотя, если бы видели – забрали бы у пьяного.
«Это счастье, что меня не остановила милиция, – подумал он, перекладывая пистолет в ящик стола. – Могли бы сто раз обратить на меня внимание. Я был в таком виде!» Да, пока ему повезло, если можно было назвать везением то, что случилось сегодня. «Он выстрелил первым! – Это Андрей помнил очень хорошо. – Я – сразу же за ним. Он промазал, ему мешала дверь. Там, на двери, дырка, пуля пошла наискосок. А я попал. Я выстрелил в щель и попал. Второй раз я выстрелил просто со страху.
Попал? Не знаю».
Он вспомнил Таню. Вспомнил, как она заперлась в комнате. Как из другой комнаты доносился старческий голос, который умолял открыть дверь. Это был какой-то кошмар. Значит, в квартире была еще некая старуха. Эти подонки решили убить его при свидетеле. А может, и старуху они хотели отправить туда же, вслед за ним? Теперь он понимал – Таня ни на миг не собиралась сдаваться милиции. Это была ловушка, и он в нее попался.
