Кому какое дело? И вообще, ты собирался рассказать, как попал в Москву, а вместо этого занимаешься самобичеванием. Так почему из Владика уехал?
- Когда я учился на первом курсе, отец женился и переехал к жене в Пите... в Ленинбург. Черт, никак не привыкну его звать по-новому... Она хорошая такая тетка была. А я остался во Владике, потом в армию забрали, потом восстановился, короче, предполагалось, что доучусь и тоже в Ленинбург перееду. А тут начались всякие... истории.
- Какие истории-то? - участливо спросила Маринка.
Ясный, спокойный взгляд зеленых глаз. Это линзы... Какие у нее глаза на самом деле? Рассказать ей правду или хоть что-нибудь похожее на правду? Нет, ни к чему это. Лучше насочиняю послезливее. На ее дамский вкус, диссидентский и жалостливый одновременно.
- Разные, - сказал я. - Личные истории. Полюбил человека...
- А он тебя не полюбил?
- Почему ""он""?
- Он, в смысле человек. Так что случилось-то? Насколько я понимаю, это было давным-давно, а в Москву ты только два года как переехал.
- Начались-то истории еще со школы, а последняя... из-за нее все и вышло. Историй было до черта, и одна хреновей другой. То есть все было хорошо, но заканчивалось плохо.
- А разве бывает наоборот?
- Может, у кого-то бывает, - предположил я. - Короче говоря, все они были люди, в общем, приличные. Но в конце концов я связался совсем уж... Мелкий жулик, даже не особенно обаятельный. Честно говоря полное дерьмо. Это была просто дурь какая-то. Наваждение.
- Любовь всегда - дурь какая-то.
Так что ж с тобой дальше случилось?
- Все жутко банально. По-моему, все love stories в мире происходят по одному сценарию: сначала ""мне-с-тобой-хорошо-как-ни-с-кем-и-мне-тоже"", а потом один человек надоедает другому, и ""ах-как-мне-хорошо"" превращается в ""какого... я связался, или связалась, с этим, или с этой"". А я не мог его оставить в покое, делал ужасные глупости, ты даже представить не можешь, какие мерзкие. Самому теперь тошно.
- Почему же не могу? - Марина наклонилась вперед, мгновенно изобразив живейший интерес и сочувствие: выражения ее лица менялись, как маски в театре Кабуки.
- Дружочек, нет таких глупостей, какие бы не совершал один человек из-за другого.
- Я был неадекватен. Просто невменяемый был. Начал пить, да еще кокс... Один раз под дурью приехал вечером к нему на работу... то есть не на работу, - поправился я, сообразив, что спутал нить повествования: беда всех патологических лгунов, - а в то место, где у них стрелки.
