Как их встретить? В воротах замка или выехать навстречу? Нет, лучше выехать навстречу».
– Гюнтер, Ларт, Ветерка мне и сами на коней, едем встречать.
Наконец я немного успокоился, осмотрел своих спутников и приказал открывать ворота. Выехали из ворот красивой рысью и, не мешкая, направились в сторону прибывающих гостей, или родственников, или всех сразу. Армия стала располагаться у леса, где в прошлый раз я встречал отца, а карета и еще десяток всадников направились к нам. Мы встретились на полдороге, я соскочил с Ветерка и преклонил колено перед отцом.
Он грузно спрыгнул и, подойдя, поднял меня и обнял.
– Жив, сын, слава всем духам предков, жив… Как же я рад, честно скажу, ехал и боялся, что ты мог погибнуть. Ладно, сын, давай проедем к тебе, если приглашаешь, стоять здесь не очень приятно.
И правда колючий ветер бросал в лицо снег и, забираясь под одежду, выдувал тепло. Я придержал отцу коня, пока он взбирался в седло, а потом запрыгнул на Ветерка, и мы порысили в замок.
На въезде де Варт выстроил всех оставшихся воинов.
Мы проехали сквозь две замершие шеренги, и отец внимательно вглядывался в их лица, а когда мы въехали в замок, оркестр грянул марш, единственный, который он разучил с таким трудом.
«Надо бы еще что-то такое подбросить», – подумал я, но меня пугал процесс подбора мелодии. Все замерли, слушая эту прекрасную проникновенную мелодию, а когда она закончилась, встречающие стали орать приветствия, еще громче, чем играл оркестр. Отец и канцлер, спрыгнули с коней, по очереди обняли меня.
– Алекс, как же ты вырос, тебя не узнать, – сказал канцлер.
Вдруг дверь кареты открылась, и из кареты вынырнула Тальриона и с разбегу бросилась мне на шею.
– Алекс, как же я по тебе соскучилась? – закричала она, тем временем пытаясь меня задушить в своих объятьях, а потом из кареты выплыла моя мать.
– Тальриона, смотри, задушишь брата, отпусти его и дай мне его обнять, – проговорила она, величественно подходя ко мне."
"Тальриона разжала руки, и я осторожно опустил ее на землю.
– Здравствуй, мама, – только и смог проговорить, в горле застыл ком, который не давал не то что говорить, но и дышать.
Я опустился перед ней на одно колено, взял ее руки в свои и поцеловал.
– Встань, сынок, – услышал я дрожащий голос, и, когда встал, она обхватила меня руками и прижалась. – Как же я соскучилась по тебе, сынок.
И тут оркестр снова грянул марш.
– Мама, прошу тебя в дом, а то ты тут замерзнешь, – и уже громко, чтобы все слышали, произнес: – Прошу всех в дом.
