Это, конечно, не к спеху, но каменотесам закажи, пусть подготовят.
В дверь постучали, и заглянул Стен.
– Ваша светлость, все пришли.
– Пусть заходят.
Все зашли и встали у дверей – стульев не хватило, поэтому они стояли.
– Вот, кстати, Литон, первое задание для тебя, сделать одинаковые стулья в кабинет в количестве, вдвое большем, чем есть сейчас, а то так и будете стоять на совещаниях.
Проканителились еще час, но зато всем все рассказал, объяснил, кому надо постучал по голове, в переносном смысле, конечно.
Герцог Кантор прислал сотню своих гвардейцев, их и поставили в патрули и в охрану дорожных рабочих.
Что интересно, детей, что мы привезли с собой, разобрали по семьям, даже деда с внуками забрали в одну семью. Озадачили главную швею, и та со своими белошвейками неделю шили малышне обновки. Новые родители честь по чести рассчитались за одежду и обувь деньгами.
Глава двадцатая
А потом для меня начался кошмар. Лотар просил меня присутствовать на репетиции оркестра и постоянно спрашивал, так ли звучит, а звучало все совершенно не так.
А я кроме трам-парам-парам и добавить ничего не мог, но уж очень хотелось, чтобы этот марш звучал. Бились целую седмицу, и если какой-то фрагмент получался, тут же записывали его по партиям нотной грамотой. Вот так по фрагментам полностью и восстановили мой любимый марш «Прощание славянки», а потом как-то в один момент все получилось, и началась шлифовка произведения, но за время, пока подбирали, я чуть с ума не сошел от какофонии.
Награждение проводили на поле, построили скамьи как на стадионе, пригласили родителей погибших да и оставшихся в живых, кто жил не далеко.
Я выделил дилижанс, и тех, кто жил в одном-двух днях пути, привезли всех. Много было из соседнего баронства, те, которые пришли с бароном Гораном де Винером. Я с небольшой трибуны произнес речь, рассказал, как мы бились под стенами столицы и в землях барона Леста, а потом перешли к награждению."
"Все было отрепетировано заранее, я называл фамилию, названный под бой барабана выходил и получал орден и премию в десять монет серебром.
Если же названный был убит, то барон Варт отвечал, повторяя имя бойца, что он погиб смертью храбрых. Я просил родных получить орден и денежную премию. Те, кто выходил, все получали у Ларта, а Гюнтер произносил слова благодарности за сына-героя. Если кого-то не было, орден откладывали в сторону, этим отвезут.
Награждение было долгим, все-таки более тысячи воинов, и вот последний человек отошел от стола – и тут грянул марш.
