Вы знаете, что Кентия приняла закон, по которому Алексу разрешено находиться в ней, правда не более двух месяцев в год. И еще одно: вы можете не поверить, но ему не нужен трон – ни королевства, ни империи, ни Кентии. Знаете, что он говорит? А зачем мне этот хомут. Там же работы столько, что ее за всю жизнь не переделаешь. Я, говорит, лучше своими изобретениями заниматься буду, и проще, и безопаснее, и намного интереснее. Так что думайте…
На этом разговор с молодой императрицей закончился, и, откланявшись, князь ушел.
Этот уже не молодой человек, много поживший и повидавший, был очень озадачен разговором с Алексией. Он видел, с каким выражением лица она говорила об Алексе. Да, он прекрасно понимал, что молодая девушка может влюбиться до беспамятства, но ведь было и рациональное зерно. Она с уверенностью говорила о том, что еще до исхода на этот континент их предков здесь уже была кентийская цивилизация. Как жили кентийцы того времени, никто не знает, да что говорить, если даже о Большой войне не сохранилось летописей.
Он не стал откладывать дело в долгий ящик, решил на днях переговорить с начальником тайной канцелярии. Пусть тот и был всего лишь баронет, но это был умный, изворотливый и владеющий большим объемом информации человек.
Через несколько дней после разговора с Алексией, когда в его голове уложилось все, что он узнал от нее, канцлер, встретив вроде бы случайно баронета, пригласил его к себе в кабинет, чтобы обсудить некоторые вопросы."
"– Баронет, – начал они, когда они расселись, – скажите мне, как вам этот кентийский принц…
– Я так понимаю, князь, что вас беспокоит, что будет, если он станет мужем императрицы? Со своей стороны, скажу так: пройдет какое-то время, и все успокоится, поначалу, конечно, может и буза начаться.
Но мои подчиненные самых оголтелых успокоят, кто не поймет, того упокоят, а потом все останется как и раньше. Уже сейчас по кабакам и тавернам о кентийце рассказывают, что если бы не он, то тут вообще такая война полыхнула бы… Что все новое, что появилось, делает он, еще, что хочет в империю свои заводы перевести, чтобы люди здесь богатели.
И что тех солдат, что с ним пошли, он и орденами и сумасшедшими деньгами награждает. И что императрицу два года спасал и оберегал… Вот так вот, не скрою, это рассказывают мои люди. И ведь почти все правда. И еще в храмах говорят, что после обручения императрицы и принца изваяние Зеи-плодоносицы улыбаться стало.
