И не убьют никого, случайно оказавшегося в храме во время землетрясения. Грани пирамиды украшены барельефами в виде орлов, ягуаров, пум, койотов и змеиной пасти, державшей человеческий череп, а фриз храма — орлами и ягуарами, пожирающими человеческие сердца (не проследил я, а переделывать было поздно). Наверх вела лестница из трехсот шестидесяти ступеней — по количеству дней в году, причем пять «несчастливых» дней без названия в счет не шли. Подняться по ней — это по высоте, как на седьмой или восьмой этаж дома, а по количеству ступенек — раза в два больше.
То есть жрец должен быть в хорошей физической форме, которую я и продемонстрировал, добравшись первым до храма.
В центре его под крышей был черный с зелеными вкраплениями, базальтовый куб с длиной ребра около метра. В верхней грани имелось углубление в форме шарового сегмента с диаметром круга сантиметров восемьдесят и глубиной около двадцати. Предназначалось оно для жертвенной крови.
Дождавшись, когда поднимутся все жрецы и рабы с корзинами, в которых были жертвы — индюки, змеи, рыбы, и обступят меня со всех сторон, я проткнул иглой кактуса бедро, дождался, когда вытечет капля крови, собрал ее указательным пальцем, после чего нарисовал в центре углубления почти незаметный крестик.
Этого хватило, чтобы молодой жрец-глашатай проорал, что Кетцалькоатль пожертвовал свою кровь во благо всех жителей Толлана. Внизу радостно прореагировали массы.
Вообще-то во время такого рода редких, торжественнейших мероприятий старшие жрецы и жрицы соединяются тонкой веревочкой, пропущенной через крайнюю плоть мужских членов и срамные женские губы и пропитанной их кровью.
Я на такое изуверство не согласился.
Я обернулся к девушке, которая стояла строго за мной, и приказал, показав на корзину со змеями:
— Принеси в жертву самую крупную.
Один раб подал ей нож из обсидиана, а другой достал из корзины извивающуюся, темно-коричневую гремучую змею длиной около метра, держа ее ниже головы со светлыми полосками и чешуйками возле носа, передал девушке.
Молодая жрица абсолютно спокойно взяла гадину, отнесла к кубу, возле которого одним движением снесла ей голову, упавшую рядом с ним, и ловко, не уронив ни капли крови, подхватила тело, наклонив так, чтобы стекала в углубление. Кровь у гремучей змеи была красная, хотя я был уверен, что потечет какая-нибудь бледная жидкость. Жрецы следили за действиями девушки с напряженным интересом.
