КГБ в смокинге. Книга 1

— А иначе я покончу жизнь самоубийством?

— Мне кажется, сегодня утром мы уже обсудили эту проблему.

— Да, но днем у меня было небольшое светское приключение — я имела беседу с покойником, знакомством с которым обязана исключительно тебе. Согласись, даже странно как-то: сперва знакомить, потом убивать… У вас что, плановый отдел без начальника?

— Да, я уже слышал, — Мишин спокойно смотрел на меня ничего не выражающими, какими-то пустыми глазами. — Ужасная история…

— И ты не расстраиваешься, что ваш человек сыграл в ящичек?

— Он не был нашим человеком.

— Врешь, коллега Мельцер из венского «Курир», — я еще раз выдохнула сигаретный дым ему в лицо и почувствовала даже какое-то гнусное удовлетворение, когда Витяня поморщился. — Все ты врешь. Он был вашим человеком, а стал ничьим.

— Даю тебе слово, что мы не имеем никакого отношения к случившемуся. У Гескина хватало своих проблем. Ты знаешь, оказалось, что он стоял на грани банкротства? Что единственное, чем он владел по-настоящему, был баронский титул и библиотека?

— А ты-то откуда это знаешь?

— Валя, прекрати: он пустил себе пулю в лоб, мне действительно очень жаль, но мы-то здесь при чем?

— Витя, я же сказала, что не верю ни одному твоему слову.

Я, конечно, дура, но ведь не идиотка же, а? Ты сам подтвердил сегодня.

— Короче, это не тема для дискуссии. Ограничимся уже сказанным и займемся нашими баранами.

— Бараном. Только одним бараном. Овечкой. Мною.

— Как хорошо ты пахнешь, сволочь! — я потянулась через стол и вдохнула знакомый запах духов.

Дым отечества. Аромат провокации. Дыхание смерти. — Слишком хорошо для такого мерзавца. Как называются твои духи, Витька?

— «Красная Москва», — Мишин по-прежнему сохранял непринужденный тон, хотя я видела, что он с трудом сдерживает себя.

— Не-а, — я притушила сигарету и зажгла новую. — Тебе, камрад Мельцер из венского «Курира», никогда не позволили бы дискредитировать святое имя нашей златоглавой столицы. В номере человека, которого вы решите убить, будет пахнуть чем угодно, только не «Красной Москвой».

Скорее «Сиреневым Амстердамом» или «Голубым Парижем»… Или «Дракаром»…

— Что ты несешь, Валя?

— Отсебятину. Я же не профессионалка, Витя, мне еще учиться надо. Курсы пройти, тайнопись освоить, шифры всякие, приемы убийства, вождение автомобиля, ложь на уровне третьей ступени…

— Что ты им сказала?

— Сказала, что ни о каком самоубийстве Гескина и речи быть не может. Что барона прихлопнули. Что убийца, по всей вероятности, ты.