КГБ в смокинге. Книга 1

— А почему «бы»? Разве в моем либретто есть изъяны?

— Изложено безупречно, ничего не скажешь. Но вы все еще не убедили меня в своей способности писать концовки. Я имею в виду хорошие концовки.

— Она уже написана, господин Спарк.

— Может, поделитесь вашим замыслом?

— Естественно, поделюсь. Иначе весь этот спектакль в борделе теряет смысл.

Ближнее Подмосковье. Дача Ю. В. Андропова

«Я становлюсь экспортной игрушкой КГБ, — такова была первая мысль, посетившая меня после того, как дверь за Андроповым закрылась.

 — Вначале Буэнос-Айрес, чтобы покалякать о Кортасаре. Потом Чили — посмаковать тонкости латиноамериканской кухни в исполнении Габена. Теперь Амстердам — полюбоваться полотнами Ван Гога. На следующий раз меня пошлют в Японию изучать условия труда ловцов жемчуга. Нет, Валентина Васильевна, как честная женщина ты должна признаться себе, что тебя, грубо говоря, имеют в самом оскорбительном для интеллигентной дамы варианте — с завязанными глазами. Это и есть квинтэссенция глумления над личностью, поскольку лишает единственного утешения — увидеть хотя бы, кто так беспардонно, а главное, даже без намека на какой-нибудь смысл, тебя употребляет? Впрочем, я знаю кто. Но понятия не имею зачем. Чего теперь-то они хотят от меня? Что там стряслось у них снова? И откуда всплыл этот проклятый Амстердам?..

Спокойней. Давай разберемся без паники. Задай себе все вопросы и попробуй ответить на них сама.

— Хотят ли они от тебя избавиться?

— Смотря что ты имеешь в виду.

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

— Да. Нет, не думаю. Зачем тогда Амстердам?

— Ладно… Может, это как-то связано с Юджином?

— Ты и дальше будешь строить из себя недотрогу в компании шлюх у трех вокзалов или мы говорим откровенно?

— Тогда… нет, не думаю.

— Этого не может быть.

— Ты деградируешь на глазах.

— А по-твоему, я должна сейчас переживать Болдинскую осень?

— Ну, не знаю. Говорят, любовь вдохновляет.

— В постели — наверняка. На расстоянии — возможно. Но не в обществе Андропова и Тополева.

— И все же: почему это не может быть связано с Юджином?

— Если бы у них было что-то серьезное, какая-то зацепка, меня бы вначале выпотрошили, как молочного поросенка перед тем, как начинить его гречневой кашей, а потом не к Ван Гогу в Голландию, а к графине Трубецкой, в Сибирь отправили бы. И это в лучшем случае…

— Ты хоть ощущаешь сейчас что-нибудь? Ну, боязнь, страх? Или ненависть?..

— Нет. У меня внутри все пусто.