КГБ в смокинге. Книга 1

Для поддержания зрительского интереса. Я бы с удовольствием досмотрела спектакль до конца, не точи меня червь сомнения относительно моей роли в нем. Я ведь не была ни актрисой, ни режиссером, ни даже рабочим сцены, но вполне могу быть принесена в жертву именно как зритель…»

Я уже докуривала фильтр, как вдруг сообразила, что пора поворачиваться и отрабатывать командировочные из желтого дома рядом с «Детским миром». Набрав телефон портье, я услышала ставшие уже родными оральные интонации телефонной маньячки:

— Я бы хотела сделать заказ, мадемуазель.

— О, конечно, мадам! — голос был такой, словно она забрала телефонную трубку в рот, отчего в моей мембране все чмокало, шепелявило и шелестело. — Все что угодно!

«О Боже, только не это!», — подумала я с содроганием и сухо велела:

— Распорядитесь, чтобы мне принесли холодный чай с лимоном и сэндвич с лососиной.

— У мадам прекрасный аппетит… — замечание этой стервы попадало в самую точку, если учесть плотность обеда, который недавно принес мне Юджин. — Будет исполнено, мадам…

Ровно через две минуты в мой номер уже стучали.

На сей раз потомок Батыя был облачен в стильную замшевую куртку песочного цвета, из-под которой выглядывал высокий ворот бежевой водолазки, в синие джинсы и замшевые туфли на высокой каучуковой подошве. На плече у него болтался дорогой фотоаппарат, и вообще он был похож на праздношатающегося туриста из нежданно-негаданно разбогатевшей Монголии.

Даже не поздоровавшись, убийца-гастролер уверенно проследовал в холл, плюхнулся без приглашения на диван и вопросительно сощурил свои и без того узкие глаза.

Я молча села напротив в кресло и тоже уставилась на гостя.

— Ну? — спросил потомок Батыя.

— Баранки гну! — ответила я дружелюбно. — Тебя что, полена кусок, так и не научили здороваться при встрече? Как выясняется, дружок, ты еще более дремуч, чем те лошади, которых твои предки трахали с утра пораньше для сохранения вашего узкопленочного генофонда! Лошади хоть хвостом махали в знак приветствия…

Потомок Батыя открыл рот, потом закрыл, через секунду снова открыл, после чего опустил пухлые веки, переваривая услышанное, внутренне подобрался и тихо сказал:

— Это насчет лососины?

— Как тебя зовут, мутант?

— Говори, что передать.

Я вздохнула и пересказала ему свой разговор с бабами Витяни. Пока я рассказывала, потомок Батыя смотрел на меня широко раскрытыми, насколько это возможно при столь скупом разрезе век, глазами и ритмично кивал, словно я исполняла в его честь модный шлягер.