КГБ в смокинге. Книга 1

— Знаю: я у тебя первая женщина в жизни.

— Эта тайна сокровенная, — улыбнулся Юджин. — А страшная заключается в том, что пока ты спала, да еще и храпела, я вдруг почувствовал ужасный голод и успел перекусить.

— Ну и зря! — я отпила обжигающий кофе и почувствовала, как все в моей голове окончательно становится на место. — Я бы тебе бутерброд сделала.

— Действительно, зря, — кивнул Юджин. — Но кто мог предположить, что ты на это способна?

Я швырнула в него туго скрученную салфетку, промахнулась и в считанные секунды уничтожила все съестное.

— Если ты останешься таким же хотя бы три месяца, то — клянусь! — я нарисую тебя в виде иконы, повешу в укромный уголок и буду бить тебе поклоны каждое утро.

— Не святотатствуй. Ночь — время греха, а не молитв.

— Спасибо, достаточно.

Я вдруг ощутила едва уловимый укол тревоги.

— За то время, пока я спала, что-то случилось, Юджин?

— Почему ты так решила?

Он аккуратно поднял поднос, положил его на тумбочку и присел на край моей кровати.

— Нам надо поговорить.

— Что ты собираешься делать?

— Ну… — в этот момент до меня дошло наконец, почему я почувствовала тревогу: Юджин был, что называется, при полном параде — в костюме, галстуке и начищенных до блеска коричневых туфлях. — Почему ты спрашиваешь?

— Мы должны кое-что определить, Вэл. Домой тебе возвращаться нельзя. Надеюсь, ты понимаешь это?

— Понимаю, но не принимаю.

— Еще раз, пожалуйста.

— Я не могу не вернуться домой, милый. У меня — если помнишь, я тебе об этом уже говорила — есть мама.

— Если ты вернешься, вас сгноят вместе! — эту фразу Юджин сказал в точности тем же тоном, каким торговался накануне с Витяней. — Ты многое испытала и через многое прошла, Вэл. И я уверен, что в данный момент в тебе говорят эмоции, а не разум. Тебе нельзя возвращаться в Москву. Ты — вне игры, понимаешь? Ты просто не сможешь объяснить там, на Лубянке, что же все-таки произошло с Тополевым и его людьми, не говоря уж о твоем редакторе, и после всего этого остаться в живых.

— Вначале им надо доказать, что я имею хоть какое-то отношение к этим играм… — конечно, я понимала, что он прав, и спорила больше для того, чтобы убедить себя. — Ты же сам сказал, что свидетелей — живых свидетелей — не осталось. Никто не сможет подтвердить или опровергнуть обвинения против меня.

— Это наивность, Вэл! — Юджин резко встал, пересек комнату и подошел к двери.