КГБ в смокинге. Книга 1

 — КГБ — не суд, даже не советский суд. Им плевать на презумпцию невиновности, им ничего не придется доказывать. Им будет вполне достаточно того, что ты вернулась. Тебя выпотрошат, как рыбу, и выбросят на съедение кошкам. Вот и все перспективы, Вэл. Возвращение в Москву — настоящее самоубийство, неужели ты сама не понимаешь?

— Но тогда вместо меня они возьмутся за маму.

— Она прожила свою жизнь… — тихо сказал Юджин. — Уверен, она бы сказала тебе то же самое.

— Как ты можешь? — крикнула я, чувствуя, как что-то вязкое и противное застряло в горле и мешает дышать.

 — А если бы речь шла о твоей матери? Разве ты оставил бы ее одну, без защиты, без убежища?! Ты просто не знаешь, что…

— Это уже не по правилам, Вэл… — он подошел к постели и взял мою руку. — Так нечестно. Моя мать живет в стране, где ее защищает закон и где ей ничто не угрожает. Разве я виноват в том, что тебе и твоей маме выпало родиться именно в России? Не надо проводить абстрактные параллели. В жизни все устроено достаточно просто. Есть такое понятие — выбор.

Сейчас речь идет о конкретном выборе между твоей жизнью и дальнейшей судьбой твоей матери. Совсем не обязательно им расправляться с ней. Должно пройти какое-то время, пусть улягутся страсти и, кто знает, может, твоя мама еще будет жить с нами. Но ты должна быть готова к худшему, я не хочу тебя обманывать или обнадеживать…

— Прости меня, родной… — я прижалась к нему, понимая уже не только сердцем, а и разумом, что сейчас для меня нет ближе человека на белом свете. — Все очень сложно.

Конечно, ты прав. Но и я не могу переделать себя вот так, с разбега, в один миг. Мама — это часть меня. Очень большая часть, Юджин. Ты многого не знаешь, но поверь: я не смогу жить без этой части. Сознание того, что ей причинен вред из-за меня, — хуже смерти, понимаешь? Я не смогу смеяться, любить, рожать детей, зная, что по моей вине этой женщине сделали плохо… Ты понимаешь меня, родной?

— Действительно понимаешь?

— Тогда сделай для меня одну вещь: выясни, когда летит ближайший самолет на Москву и купи мне билет.

— Из твоей просьбы я должен сделать вывод, что лично я для тебя мало что значу, так?

— Ты сам не веришь тому, что говоришь.

— Вэл, твоя просьба взять билет в Москву равносильна просьбе проводить тебя в последний путь. Это тебе ясно или нет? А я не хочу! Я вообще никуда не хочу тебя провожать! Я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Послушай, я возьму билет. Но не один, а два.

И не в Москву, а в Штаты. Мы улетим вместе.