Хагалаз. Восхождение (СИ)

Никто из них не вышел обратно, только представьте, в какой агонии корчились оставшиеся обессиленные воины. Прислушайтесь… души до сих пор стонут.

— Это ветер, — прервала её Гелата, — не верь сумасбродству.

— Ты, мелкая девчонка, что можешь знать? — бросила ей оскорблённая женщина.

— Например то, что тебе нельзя доверять.

— А вам, значит, можно? — Мисора хохотнула. — Если думаешь, что они не убьют тебя, милый мальчик, то серьёзно заблуждаешься.

— Пока что меня убить пыталась только ты.

— Не держи зла, на войне все средства хороши.

И лучше кто-то, чем я.

Этцель забрался в повозку, и разговор резко затих. Мисора, обратившись в лисицу, свернулась в клетке, остальные разлеглись кто как сумел, и очень скоро сон сморил большую часть путешественников. Не мог сомкнуть глаз только Микаэль, которому всё чудилось, что снаружи кто-то разговаривает и ходит.

Он пытался абстрагироваться от жуткого предчувствия, но шёпот всё усиливался. Зашаркали подошвы. Юноша приподнялся и с содроганием выглянул в щель.

Костёр потух. Если бы не выплывшие звёзды, каньон заволокла бы чернота, но в мерцающем серебряном свете Микаэль увидел, как мечутся жуткие тени вокруг их скромной повозки. Страшные чёрные пальцы как будто упирались в невидимую преграду, юноше даже чудилось, что он видит раскрытые, зовущие на помощь рты. От этого зрелища он вздрогнул и случайно задел локтем Гелату. Дремавшая девушка подскочила и недоумённо уставилась на него.

— Тш-ш, — Микаэль приложил палец к губам, затем показал девушке на щель.

 — Души… — почти беззвучно произнёс он, — пришли за нами…

Девушка приблизилась, чтобы взглянуть на странное нечто, и тут же отшатнулась, ошарашенная увиденным. Она нервно сглотнула, и, не сказав и слова, вернулась в прежнее положение. Микаэль, который уж было совсем отчаялся уснуть в эпицентре схватки мёртвых, лёг рядом и уставился на Гелату. Во мраке он не видел её черт, но слышал отрывистое свистящее дыхание. На ощупь он нашёл холодную кисть девушки и сжал её в своей. Гелата не отреагировала.

Казалось, она замерла, как грызун при виде орла, и безмолвно молилась о том, чтобы пережить эту ночь.

Блэйр не мог себе позволить развести костёр. В столь открытом пространстве его могли легко заметить, а мужчина предпочитал оставаться инкогнито и потому жался к скале, пытаясь хоть немного согреться. Голодная лошадь недовольно фыркала. Блэйр скормил ей яблоко, но понимал, что этого слишком мало. Поблизости не наблюдалось водоёмов. Гиблое место.