Хагалаз. Восхождение (СИ)

Единственное, что мужчина наверняка уловил из рассказов Джавахи — близнецы должны быть убиты, иначе начнётся война. Она уже начиналась, и об этом свидетельствовали рекрутские наборы. Блэйр едва успел покинуть попутную деревеньку прежде, чем его принудительно утянули в добровольцы. Что-то назревало.

— Я? Боюсь, наши знания и мнения расходятся. На что ты рассчитываешь? Незаметно подобраться к нашей повозке и зарезать мальчишку? Ни я, ни Этцель не позволим тебе этого.

— И в чём же ваш интерес?

— А в чём твой? Почему бывшего велара беспокоит судьба каких-то людей? Они ликовали, когда тебя проткнули мечом, а ты не безразличен к их участи?

— Геул сохранил мне жизнь, значит, я должен сделать что-то для него, например, помочь его роду.

— Не Геул, а я. — Девушка почувствовала, как в ней закипает ярость. — Энэйн… запомни это имя, и просыпаясь, молись мне, а не своему мёртвому эгоистичному богу! Не он помог тебе, и не он вернул в мир Хизер Дефоу. Увы, ты слишком слеп, чтобы рассуждать о таких вещах, но вы благодарите не того.

В мире правит бог смерти, и он беспощаден к тем, кто неуважительно относится к нему. Восхваляя солнце, не стоит забывать, что даже в час его царствования истинный повелитель делает то, что ему угодно: карает и милует. Я готова вытерпеть твоё безрассудное благородство, оно смешит меня, но твоя неблагодарность… — Девушка выдержала паузу. Гнев начинал душить. — Блэйр, я сохранила тебе жизнь, но могу её и отобрать.

Мужчина нервно сглотнул.

Бросаться на мага с оружием — безрассудно, тем более Блэйру казалось, что девушка сошла с ума. Она говорила иначе, назвала себя другим именем. Неужто солгала в прошлый раз или рассудок её помутился? Убить Микаэля сейчас не представлялось возможным. Гелата не даст ему пройти. Она вообще не должна была его заметить. Проклятая неосторожность! Теперь девушка будет настороже. Проще всего — прикончить его, избавиться от проблемы, но почему она медлит? Неужели до сих пор опирается на какую-то мораль?

Блэйр смотрел на искажённые неприязнью и досадой черты, как вдруг лицо Гелаты вытянулось.

Она странно вдохнула, и в глазах её мелькнул испуг.

— Всё дело в книге. Она у него…

— Что? — Мужчина недоумённо попятился, а к девушке вернулось прежнее выражение лица.

— Ничего, — отозвалась она, часто заморгав, — это я не тебе.

— Гелата! — издалека послышался голос Этцеля.

— Убирайся. Мертвец уж точно никому не помощник.