Хагалаз. Восхождение (СИ)

 — Ну это уже совсем нелепо.

— Сплошное доказательство того, что война пройдёт быстро, — ободрил её Этцель.

— Да. Нас должны встретить. — Мужчина поднял голову, свистнул, и Гелата заметила, как в их сторону летит ястреб. Описав небольшой круг, птица опустилась к мужчине на руку. Этцель привязал к её лапе чёрную ленту, и ястреб, взмахнув крыльями, вновь ринулся в воздух. Гелата наблюдала за тем, как его статный силуэт удаляется в направлении города. Внутри взыграло предвкушение.

Морозный воздух неприятно щипал лицо, и девушка вернулась в повозку.

Микаэль насторожился и прислушивался, но, когда увидел, что Гелата возвращается, попытался нацепить маску безразличия. Мисора же, прильнувшая к решётке не скрывала своего интереса.

— В чём дело? Снаружи что-то мешает?

— Нет, — сухо отозвалась Гелата.

— Стало быть, мы уже приехали. Какая жалость, я только начала привыкать к соседству.

Мисора поёжилась, выпустив изо рта облачко пара. Пледа, что ей выдали, было недостаточно, он почти не согревал, поэтому, пораскинув мозгами, женщина решила помочь себе сама.

Микаэль услышал, как хрустнули кости, вздрогнул и уставился на клетку. Стоя́щую на четвереньках женщину как будто ломало. Так жутко выгибались её ноги, руки, позвоночник.

— Никогда к этому не привыкну, — зачарованно произнёс юноша, видя, что женщина обернулась белоснежной лисицей. Свернувшись клубочком на платье, Мисора уставилась янтарными глазами на юношу, как бы говоря «тебе и такое неподвластно». Гелата к превращению осталась равнодушна. Её куда больше занимал тот факт, что до Ютры рукой подать, а значит, и до её кончины тоже.

Та часть души, что принадлежала не ей — ликовала, другая же скорбела по себе.

Девушка моргнула, пытаясь избавиться от подступающих слёз, и вдруг увидела полупрозрачных, источающих тусклое белое синие змей. Они парили в воздухе так легко, словно были невесомы и не видели преград, облетали голову ничего не подозревающего Микаэля, забивались в клетку Мисоры. Точно так было и в первый раз, когда жуткая сила Энэйн пробудилась, а к ногам её рухнуло ненавистное мужское тело.

Но что предвещали эти существа? Смерть или спасение?

Блэйр окинул взглядом крохотный, не внушающий трепета лагерь. Неужто это всё, что осталось от ополчения? Десять палаток, пять костров и жалкая крупица снующих на морозе людей. Почему они до сих пор здесь? Если маги выйдут из города, то не оценят бесстрашия отчаянных солдат. Что удерживает их на месте, если не королевский приказ? Блэйр подумал о Хизер.