Хагалаз. Восхождение (СИ)

Новый сосед, получавший в отличие от Блэйра истинное удовольствие от сражений, прильнул к решётке и тихо спросил:

— Давно стало любопытно, куда тебя так часто водят? Уж не на арену точно…

Мужчина ответил не сразу. Да и что он должен был сказать? Рассказывать про Арравела и Джаваху было запрещено, ведь это несколько возносило его над другими веларами. А придумать правдоподобную ложь быстро не удавалось. Блэйр настороженно уставился в грязную стену, шмыгнул разбитым носом и тут же об этом пожалел.

— Нет уж, ответь, а то я начинаю тебе не доверять.

Блэйр приподнялся и внимательно осмотрел заключённого.

— Не осуждаю. Скорее даже поддерживаю. Доверять кому-то в тюрьме — гиблое дело.

— Ты показался мне нормальным мужиком, но смутные сомнения ещё терзают. В прошлый раз ты сказал, что тренировался. Где? С кем?

Блэйр вспомнил, как вернувшись с арены, сосед по несчастью застал его с разбитым носом. Тогда мужчина мало заботился о том, что сказать. Было больно, отчасти страшно. В голове всё перепуталось, а язык предательски выдал что-то не то.

— Это был сарказм, меня избили.

— Избили? — удивился Канутус также тихо и, на всякий случай огляделся, дабы убедиться, что их не подслушивают. — Кто?

— Ты им чем-то насолил?

— Не знаю. Мне ничего не сказали.

Блэйр опустил глаза. Переднюю часть головы ломило, накатила навязчивая тяжёлая усталость.

— Вот уж дела… значит, местечко гаже, чем казалось.

— Меньше знаешь — крепче спишь. — Блэйр не испытывал презрения к тюремному соседу, но сейчас полотно неприязни обернулось вокруг него и сжало как тиски. Почему он вообще должен отвечать на чьи-то вопросы? Где-то под потолком навязчиво кружила муха, чьё «бжзз» в моменты затянувшихся пауз казалось неестественно громким.

— Таким, как мы, лучше держаться вместе, — словно упрекнув, заметил Канутус. — Искать иных друзей в стенах тюрьмы — глупость, они тебя погубят.

— У меня нет друзей, и я в них не нуждаюсь.

Канутус отстранился от решётки и направился к койке. Блэйр наконец-то лёг. Долгожданный отдых. Мужчина надеялся сразу провалиться в сон, но боль неустанно дёргала за ниточки, а разговор с Арравелом не шёл из головы. «Уже выдвинул мою кандидатуру. Видать, пути назад нет. В любом случае убьют: здесь или там. Остаётся выбрать смерть по уровню благородства. Какую никчёмную жизнь я прожил».