Хищный аленький цветочек

Молодец! Но, вероятно, тебе, человеку далекому от живописи, миниатюры просто показались идентичными, а эксперт скажет: «Нет, ребята, Федор не имеет отношения к тому, что подсунули Львовой и Сизову».

– Федя точно знает об убийствах! – закричала я. – Он написал картину с названием «Дорога. Дорога к счастью». Жуткий сюжет, сейчас постараюсь в подробностях описать его тебе…

Бочкин молча выслушал мой рассказ, потом уточнил:

– Ася велела убрать полотно?

– Спела песню про акварельные краски, которые прямо сразу выцветут, если на них упадет хоть один солнечный лучик, – засмеялась я.

– А Леонид утверждал, что Федор сам выбрал стену для размещения картины, потому что хотел сделать холст центром инсталляции. И рабочий приволок ящик с вещами, которые художник собрался развесить вокруг своей картины, – старые платья, блузки, обувь…

– Странная идея, – не дал мне договорить Егор. – Кому интересно таращиться на барахло?

– Это инсталляция, – повторила я, – не ищи в ней смысл.

– Но он должен быть, – уперся полицейский.

– Нынешним летом в одном выставочном зале появилась женщина только в ошейнике и поводке, который держал в руках второй участник представления. Он был непонятного пола, замотан с головой в ярко-красное одеяло с надписью «Ух». Сбежавшимся журналистам стоящая на четвереньках голая особа сообщила: «Наша инсталляция посвящена смерти эмоционального начала внутри оболочки вселенского рацио».

– И их не забрали в психушку? – поразился Егор.

– Вроде нет. Их выходка – творческое самовыражение.

Тетка заявила: «Я живая картина…» Стоп!

– Что такое? – насторожился Егор.

– Да вот в голову неожиданно пришло… – пробормотала я. – Вдруг место преступления – тоже инсталляция?

– Ну ты даешь! – поморщился Бочкин.

– Сядь, – попросил Гоша. – Убийца судит своих жертв, он ангел-мститель.

– Хорошо, – кивнула я. – Но предлагаю посмотреть на ситуацию еще и под другим углом. Если наш маньяк художник, то его инсценировки и есть проявление того самого пресловутого творческого самовыражения, перформанс под названием «судебное заседание».

– За уши притянуто, – отрезал напарник. – Но ты не договорила по поводу старой одежды. Что еще Федор собрался крепить к стене?

– Там было много вещей, – произнесла я, – разного размера и качества.

На кухне стало тихо, потом Бочкин закрыл ноутбук.

– Полагаешь, женщин, похищенных бандой, было много?

– На мой взгляд, то, что я увидела в картонном коробе, могло принадлежать восьми-десяти человекам, – прошептала я.