Хищный аленький цветочек

– Вот тогда с удовольствием облобызаю Ивана-дурака.

Ваня легко, безо всяких усилий встал.

– Лады. Пойду машину заправлю. В твою бензина плеснуть?

– Сделай одолжение, – прокряхтела, поднимаясь с пола, дочь Елены Львовны.

Наш спаситель быстро ушел. Фифа и Перла начали нежно облизывать друг друга.

– Ты жива? – поинтересовалась Аврора. – Сильно приложилась? Ваня хороший, но в голове у него солома, причем давно сгнившая.

Я, наконец, смогла принять вертикальное положение.

– Немного испугалась, когда меня из «пончика» выкинуло.

И еще подумала, что вернулся тот сумасшедший. Как это парень так ловко вскочил с пуфа?

– Ваня мамин шофер, – пустилась в объяснения Рори, – он бывший спецназовец, ему сун мо не преграда.

– Понятно, – кивнула я и опасливо покосилась на коварный предмет мебели. – Скажите, в вашем доме еще нечто подобное есть?

– Нет, – заверила Аврора, – спокойно садись на любой диван. Найдешь дорогу в главную гостиную?

– Налево и прямо? – предположила я.

– Направо, – поправила Аврора. – В противоположном направлении находится студия, в ней под руководством китайского гуру Гуанга проходят занятия по живописи.

– Того, что сконструировал западню? – развеселилась я.

– Ловушку сварганил Пер Шап, – ответила Рори. – А Гуанг монах, и он на самом деле великий рисовальщик миниатюр.

– Можно посмотреть ваши работы? – обрадовалась я. И соврала: – Моя бабушка обожает «ладошки». Вероятно, вы о них слышали.

– Ты знаешь о древнекитайском направлении? – поразилась Рори. – В России оно малопопулярно. Все, кто им интересуется, собираются в нашем доме.

Попроси маму позвать твою бабушку в гости, возможно, Гуанг соблаговолит сказать старушке пару наставлений.

– Спасибо, но Изабелла Константиновна не художник, а собиратель, – вывернулась я. – У нее штук десять «ладошек».

Аврора присвистнула.

– Ты из семьи миллиардеров?

– А похоже? – засмеялась я.

– Извини, Степа, но у твоей родственницы наверняка подделки, – чуть поколебавшись, сказала Рори. – Подлинная «ладошка» стоит целое состояние. Ценятся только экземпляры, нарисованные до начала девятнадцатого века, новодел никому из серьезных коллекционеров не нужен.

Все картинки, написанные после тысяча восемьсот первого года, считаются ерундой. Нет, их продают за приличные деньги, они ликвидны, но не раритетны. Наша группа под руководством Гуанга пытается изобразить нечто, так сказать, ладошкоподобное, но получается отвратительно. Во всяком случае, у меня. Извини, мне реально надо бежать.

Я схватила Аврору за плечо.