Хочу тебя, девочка

     

— Не придется, — процедил я, отпихивая его от себя.      

Возле Марины я оказался через мгновение. Схватил ее за руку и, довольно бесцеремонно, втолкнул в небольшую каморку, заваленную каким-то барахлом. И не успел запереть дверь, как мое лицо обожгла вспышка боли. Потом еще и еще.     

— Немедля выпусти меня отсюда! Слышишь?! Я требую! — закричала Марина, выписывая мне пощечины  и пытаясь пробраться к двери, на пути к которой я встал непробиваемой скалой.    

Конечно, уже вот-вот эту дверь высадит охрана, а меня вышвырнут отсюда, но поступить иначе я не мог.

Стоило мне взглянуть на Марину, как я понял — она не хочет иметь со мной ничего общего, и это, в целом, было объяснимо.     

— Выпущу, когда ты меня выслушаешь, — начал я, но девочка снова ударила меня.     

Довольно ощутимо забарабанила кулаками по моей груди, потом, словно бы спохватившись, отступила. Тесное пространство комнатушки мне казалось лишенным воздуха. Марина жадно хватала кислород ртом.

     

— Я очень перед тобой виноват, — сказал я, слыша, как в запертую дверь начали ломиться с той стороны. — Я выяснил все. Тебя пытался подставить Ежов. Это он подбросил тебе документы. Потому что ты… его сестра.       

Взгляд, которым Марина обожгла меня, горел неверием и презрением. Теперь настала моя очередь делать глубокий вдох, потому что я со всей неотвратимостью понял — она меня не простит. Слишком глубокую рану я нанес ей.

Слишком жестоко поступил, потому не заслуживал прощения.       

— Что ты сказал? — прошептала она голосом, полным неподдельного ужаса. — Повтори! Повтори сейчас же!   

Я набрал в грудь побольше воздуха и проговорил ровным тоном, ярко контрастирующим с тем, что чувствовал в данный момент:     

— Мать Ежова — та, кто дал тебе жизнь. Я понял, что ты узнала тайну своего рождения. Именно поэтому ты и была такой скрытной.    

В дверь снова забарабанили, взволнованный голос Пьера приглушенно констатировал:     

— Боже! Она там с ним совсем одна! Надо ломать дверь!     

Ни я, ни Марина на это не отреагировали, каждый по своей причине.

Я упивался этими мгновениями наедине с девочкой, зная, что совсем скоро, вопреки моему желанию, они завершатся. Марина же была настолько растеряна, что ей было ни до чего.     

— Я очень перед тобой виноват, — повторил то, что уже сказал ранее.