Хочу тебя, девочка

И вдруг понял, что делаю все это время, и почему глушу алкоголь в надежде на опьянение.      

Я прокручивал и прокручивал слова Марины в памяти. 

«Я тебя ненавижу!». 

Я верил тому, что она сказала. Верил каждой букве. Каждой эмоции, испытываемой девочкой в тот момент. И пока даже представления не имел, что делать и как действовать дальше.

Еще была Елизавета Андреевна, но о ней мне хотелось думать в последнюю очередь. Мать Марины летела в Милан со своими целями, что ж… ей их и следовало добиваться.

Все же вырубив телевизор и закинувшись еще одной порцией виски, я лег и закрыл глаза. Знал, что уснуть не удастся, да такой задачи перед собой и не ставил. Собирался назавтра же вновь отправиться к Марине, вот только ни черта не мог понять, что ей говорить и как себя вести. Просто планировал находиться рядом, а остальное решать по мере своих возможностей.    

Правда, уже утром меня ждал «сюрприз».

Я ехала туда, где могла получить ответы на все свои многочисленные вопросы.

Взлетная полоса миланского аэропорта Мальпенса стремительно скрылась из вида, когда самолет взмыл стальной птицей ввысь, отрывая меня от земной реальности. С этого момента осталось только огромное, всеобъемлющее небо. И я — окончательно растерянная и кажущаяся себе такой маленькой и беспомощной на фоне бесконечности небес.

Хотелось бы уснуть и ни о чем не думать, но так не получалось. За считанные минуты Исаеву удалось снова перевернуть мою жизнь, едва показавшуюся мне спокойной и устаканившейся, с ног на голову всего лишь несколькими фразами.

Откровения о моей биологической матери, признания в любви и мольбы о прощении — все это внесло в мою душу такую сумятицу, с которой я оказалась не в состоянии справиться самостоятельно. И если от всего, что касалось Камиля, я могла со злостью и обидой отмахнуться, то об открывшейся правде о моем происхождении забыть было не так-то просто.

Конечно, мне давно стоило поговорить обо всем с мамой. Признаться ей, что знаю о том, что во мне течет не ее кровь. Но сначала я считала это неуместным из-за ее болезни и последующего периода реабилитации, да и боль, причиненная мне Исаевым, на какое-то время заглушила все иные чувства и мысли.