Хочу тебя, девочка

Нет, о свободе теперь не могло быть и речи. Он дал четко понять, что будет пользоваться мной, как своей игрушкой, когда захочет и как… захочет.

Меня передернуло. Хотелось уверить себя, что от отвращения, но было здесь что-то еще. Что-то, что я совершенно не желала признавать. Не могла, просто потому что не хотела чувствовать себя такой грязной. Такой… развратной, чтобы желать его прикосновений.

Нет, я так просто не смогу. Не смогу день за днем находиться здесь, в его полном подчинении и безропотно делать все, что он скажет.

Я порывисто подскочила к шкафу, начиная обратно складывать свои вещи. Руки тряслись, как и все остальное тело. От страха, от стыда, от унижения. Какой же глупой я ему, наверно, показалась! Наивной девчонкой, над которой он сейчас вовсю смеется!

Это почему-то задевало, хотя являлось очевидным. Ну что такому взрослому человеку может быть интересно во мне, кроме моего тела?

Вспомнился опаляющий взгляд его глаз, похожий на расплавленную сталь, способную обжечь. И я, ожидающая чего-то… чему не могла дать названия.

И дело было уже совсем не в сексе.

Я замерла с одеждой в руках и сделала глубокий вдох. Я не хотела становиться подстилкой богатого человека, которую он будет пользовать до тех пор, пока ему не надоест. Но какой у меня был выбор? Конечно, нужно было срочно найти работу. Но где мне ее найти, да еще такую, чтобы платили сумму, достаточную на лечение матери и выплату долгов? Я не строила иллюзий — при отсутствии образования и особого опыта, никто не даст мне приличной работы, не говоря уже о высокооплачиваемой.

А дорогущие лекарства для мамы будут по-прежнему нужны, и нужны регулярно, еще очень долгое время. И по всему выходило, что любой способ заработать нормальные деньги вряд ли будет… приличным. А на другой стороне весов — Камиль… Камиль, готовый покрывать все расходы на лечение.

Я опустилась на кровать и, не сдержавшись, всхлипнула. Он еще не тронул меня и пальцем, а я уже чувствовала себя бесконечно грязной.

— Доброе утро, — сказал Исаев на следующий день, когда я открыла на стук в дверь.

Он пробежался по мне взглядом с головы до ног и я вдруг почувствовала себя странно глупо в привычной домашней одежде — шортах и футболке с розовой пантерой.

Смотреть на него оказалось просто невыносимо. Внутри бурлило столько всего после вчерашнего… но основной нотой в этой адской какофонии был стыд. Стыд за то, что пришла к нему сама, как какая-то шлюха. Стыд за то, что думала, что на этом все кончится.