Хочу тебя, девочка

А я с каким-то новым чувством, с мерзкой мстительностью смотрела, как подрагивают его веки, и хотела, буквально до трясучки, чтобы ему стало еще больнее. Также, как мне, когда он, не считаясь с моими чувствами, делал все то, что делал. 

Наконец Камиль вновь распахнул глаза — взгляд был тяжелым, туманным. Он уперся рукой в стену, словно пьяный, и хрипло повторил:

— Я этого не хотел. Такого больше не повторится.

— Верно, не повторится! — отреагировала горячо я. — Потому что я не позволю! Я решила, что скорее убью себя, чем позволю кому-то еще меня тронуть!

Он смотрел на меня, не мигая.

Но я каким-то пятым  чувством понимала — сила на моей стороне. Хотя бы потому, что в моей власти это прекратить. Пусть даже и путем самоубийства — сейчас мне казалось, что я способна и на это.

Наверно, он тоже чувствовал эту мою отчаянную решимость. Не делал попыток приблизиться, лишь смотрел… Смотрел так, что, наверно, мог бы дрогнуть и камень. Но не я.

— Я знаю, что ты хочешь получить обратно свои деньги, — поспешно заговорила я.

— Не думай, что я сбежала, чтобы не платить. Я все отдам! Но не так… как мы договаривались. Я так больше просто не вынесу! Если они нужны тебе срочно — я продам себя на органы, но ты меня больше не тронешь, ясно?!

Он молчал, но в его взгляде плескалось столько всего… Что я просто терялась. Сталь в его глазах то плавилась, то играла всеми оттенками металла. Он словно боролся сам с собой, и эти внутренние демоны находили выход в его взгляде. Наконец Исаев сказал:

— Давай проясним кое-что.

Я пришел не ради денег. Я пришел ради тебя.

— Лучше бы ради денег! — не сдержалась я.

Камиль лишь безразлично передернул плечами:

— Согласен, лучше бы. Но уж как есть.

Повисла пауза. Он словно задумался о чем-то своем, а я вдруг поняла, что пытаюсь понять, о чем он думает. Что мне это отчего-то… до сих пор важно.

— Ты ради этого оплатил маме новую палату? Чтобы я была должна тебе еще больше? — задала я вопрос, который меня беспокоил.

Исаев посмотрел удивленно:

— Я сделал это потому, что хотел как лучше.

Он запустил в идеально уложенные  волосы пятерню и нервным движением растрепал их. Тряхнув головой, с досадой воскликнул:

— Черт бы все побрал, Марина! Если тебя так беспокоит этот долг, считай, что ты его уже отдала!

Это был настоящий подарок судьбы. Отказываться было бы просто невероятной глупостью и все же…

— Я хочу расплатиться честно, — отрезала я.

— Ты уже расплатилась, — откликнулся он глухо.

И снова — пауза.