Хочу тебя, девочка

— Например, кто-то лишится работы. Навсегда и любой. 

Мда уж, Исаев, докатился до угроз. Хотя, по правде говоря, на это было тоже плевать.     

— Ну, и ты же понимаешь, что я сам могу все выяснить, просто на это уйдет больше времени.       

Пьер вздохнул и ответил:     

— Ладно. Но только попробуй причинить ей вред!     

Я усмехнулся. Последнее, чего я желал — чтобы Марине было плохо. И хоть по моим поступкам понять она это не могла, я собирался все исправить.   

— Светлана Павловна, добрый день, — сказал, входя в палату к маме Марины.

По правде, ожидал столкнуться с чем-то ужасным. С капельницами, с прикованной к кровати женщиной со множеством датчиков и прочего. На деле же увидел склонившуюся над смартфоном мать моей девочки, которая вскинула на меня взгляд и тут же разулыбалась.      

— Вы, должно быть, Камиль Назарович, — выдала она и, отложив телефон, поднялась с кровати. — А я вас как раз собиралась искать.   

— Искать? Зачем?    

Я с удивлением взглянул на маму Марины. Может, меня вообще ожидала головомойка, даром, что возраст уже не позволял играть в подобное.

— Чтобы отблагодарить, разумеется!    

Светлана Павловна всплеснула руками.     

— Такая палата, такое отношение! Спасибо вам огромное.      

Мне стало неуютно. Да. И палату, и отношение врачей организовал именно я. Но знала бы мама Марины, что именно я стребовал с ее дочери в ответ.      

— Вам не за что меня благодарить, — сказал в ответ и тут же уточнил: — А Марина к вам не заходила?     

Светлана Павловна нахмурилась, я же почувствовал себя сосунком, который пытался вызнать у родительницы объекта своего воздыхания, где именно тот находится.

— Заходила. А что?      

Улыбнувшись, я покачал головой.     

— Да нет, ничего. Просто хотел увериться в том, что и вам, и ей здесь комфортно.     

Мать Марины смотрела на меня с сомнением несколько секунд, после чего расплылась в ответной улыбке и сказала:      

— Нам с дочкой очень комфортно. А врачи и вовсе уверяют, что я могу поправиться.

Странно, но эта информация возымела на меня особое действие. Я обрадовался так, будто именно моя жизнь висела на волоске и мне только что объявили, что она вне опасности.     

— Иначе и быть не может, — заверил я мать Марины и, нарочито тяжело вздохнув, прибавил: — А сейчас мне нужно идти. Был очень рад с вами познакомиться, Светлана Павловна.      

— И я тоже очень рада! — откликнулась она. — Спасибо вам, Камиль Назарович.     

Я вышел мгновением позже.