Хочу тебя, девочка

Чем я заслужил эту девочку? Такую зовущую, откровенную… открытую. Несмотря на то, что я сделал. Как же она хваталась за меня, словно я был единственным, в чем Марина нуждалась.     

Вновь заполнив ее собой, я продолжил двигаться. Положил ладонь на гладко выбритый лобок, заскользил большим пальцем по напряженному клитору. Марина закрыла глаза и заметалась. С ее губ вновь срывались стоны, что становились громче с каждым моим движением.    

— Кончай… кончай, маленькая, — хрипло приказал я, и в следующее мгновение она забилась подо мной.

Выгнулась дугой, подставляя моему взору аккуратную грудь с торчащими сосками. Запульсировала вокруг моего члена, сжимая его и снося мне крышу.     

Я кончил следом после нескольких рваных движений, после чего скатился с Марины и буквально упал рядом. Пытался выровнять дыхание, но это удавалось сделать с трудом. Моя девочка же повернулась ко мне. Подтянула колени к груди, обхватила ноги руками и… заснула. Словно бы сейчас обрела что-то мимолетное и внезапное, в чем так нуждалась.

И я, не сдержавшись, шепнул то, что крутилось в голове:    

— Я люблю тебя, Марина.     

Впрочем, знал, что она вряд ли меня услышала.

Это было именно то, в чем я нуждалась.

Не хотела, не жаждала, а именно нуждалась. Отчаянно, безумно. До крика, до спазма в горле, до переворота в душе.

Нуждалась в этих касаниях на грани с болью, вытравляющих из ума то, что хотела забыть. В этих грубых, первобытных толчках, выбивающих из головы все надоедливые мысли.

То, что прежде казалось грязным и больным, теперь спасало. Спасало от чего-то более страшного, чем боязнь быть с мужчиной. Спасало от ощущения разрухи, в которую скатилась вся моя жизнь. В которой погрязла душа.

Конечно, я понимала, что это ненадолго. Что ночь закончится, а наутро проблемы никуда не уйдут. Останутся со мной висящим на душе грузом, давящим на внутренности непониманием, что делать дальше и как жить. Чему верить.

Рядом на постели, так и не застеленной мной накануне, сонно пошевелился Камиль. Серые глаза распахнулись, пристально уставившись на меня, и я вдруг поняла, что совершенно не выдерживаю этого взгляда. Что если он продолжит так на меня смотреть — все, что бушевало в душе, прорвется наружу. Криком, слезами, отчаянными воплями. А это было совсем не то, до чего я хотела доводить.

— Ты в порядке? — спросил Исаев хрипло.

Конечно, я понимала, что он имеет в виду.