Хочу тебя, девочка

 

Он лишь улыбнулся в ответ. Но мне отчего-то вдруг стало легче. 

Возможно, оттого, что впервые за последнее время возникло чувство, что я не одна.

Я припарковался возле особняка, принадлежащего Ежову, и задумчиво побарабанил пальцами по рулю, как будто давал себе последний шанс передумать.    

Самым правильным было бы сейчас погрузиться в работу, тем более, что впереди маячил самый большой контракт за время существования моей фирмы… Но я не мог.     

Лежал ночами, глядя в потолок, и понимал, что попросту не могу.

Воспоминания о Марине, о том, как мне было с ней хорошо, въелись в душу. Черт бы все побрал, я даже ловил себя на мысли, что готов в любой момент сорваться к ней… что готов, как почетный идиот, простить ее. Забыть о сделанном и поверить, что она больше так со мной не поступит. А потом — будь, что будет.    

Наверно, еще и именно потому, что существовал риск подобного срыва, я принял решение уехать. Доверить все дела Диме и смотаться куда подальше на полгода. А лучше на год.

       

И вот теперь приехал к Ежову, чтобы обговорить все детали, но не предупреждал его о визите, давая себе шанс на то, чтобы передумать и остаться.    

Все же выйдя из машины, направился к дому. Охранник, разумеется, пропустил меня без вопросов — в доме Димы я был частым гостем. Зайдя в гостиную, услышал голоса. Вернее, один голос, который что-то вещал на весьма повышенных тонах. В говорившем без труда узнал Ежова и направился в столовую. Видимо, Дима разговаривал с кем-то по телефону, потому что его собеседника я не слышал.

     

Я уже собрался, было, возвестить о своем прибытии коротким предупредительным стуком в приоткрытую дверь, когда до моего слуха донеслось имя. От него я замер на месте.       

— … эта дрянь даже не поняла, что это за документы. Марина не сообразила рассказать о них Камилю, как только нашла. Можно сказать, я чувствую себя почти отомщенным за это пятно на твоей репутации, мама.     

Я ни черта не понимал, но в душе начал разгораться пожар, от которого нутро мгновенно заполыхало.

     

— Дима… она ни в чем не виновата… — раздался приглушенный голос матери Ежова.     

— Она виновата в том, что родилась!    

Видимо, в этот момент он с силой ударил по столу, потому что послышался громкий звук, от которого зазвенели тарелки.    

— Она виновата в том, что влезла в мою жизнь!     

— Но она не знает, что ты ее брат…     

Я помотал головой и жадно схватил ртом воздух.