Холодный свет далёкой звезды

Когда сам жил, рядом со своими близкими, а не растягивал никчемное существование с утра до утра, делая короткий перерыв на ночь. И если выводы из нашего разговора ты сделаешь правильные… Звони. Помогу выйти из дела.

Ильдар смотрел в спину этого человека, когда захотелось его глаза увидеть.

– Юра, а ты любишь испанское вино? – Задал самый глупый вопрос, который мог бы прийти в голову. Гастило остановился в самом проходе и широко улыбнулся.

– Люблю. И надеюсь дожить до того момента, когда на бутылке с изогнутым горлышком будет красоваться фамилия Адашев.

 – С мощнейшей энергетикой в голосе, с мощнейшим посылом во взгляде смотрел на Ильдара и ощущал триумф. А ещё простое человеческое счастье за этих двоих, которые обязательно найдут друг друга.

Оставшись один, Ильдар долго смотрел в пустоту, иногда заменяя эту пустоту стеной напротив, шариками, толкающими друг друга на столе из стороны в сторону, напольными часами, отсчитывающими минуты, секунды, дни и года. Чётко ощущал, как наступает вечер, как в свете сумерек меняется настроение и хочется подумать о чём-то тёплом, уютном: о доме.

Кажется, дома он не был с того самого дня, как уехала Лора. Нет, он приходил, менял обувь, костюмы, принимал душ, иногда даже спал… Но так и не смог подняться в её комнату, где всё напоминает об обиде, об обвинении в её взгляде, о справедливой претензии.

Помнил момент, как только привёл её в этот дом, пытаясь спрятать от прошлого, как она ожила, как стала личностью, как сломалась… Даже сказать сейчас сложно, с чего начался тот обман: с взаимной претензии или с желания уберечь.

А, может, он начался ещё тогда… когда ошибся и, не желая идти на уступки, не желая поддаваться влиянию женщины, принял неверное решение… тогда умер её сын. Сейчас был бы взрослым парнем… Всё было бы иначе… Или нет? Обстоятельства, уроки судьбы, меняют нас до неузнаваемости, уродуют, либо красят, растят личность или уничтожают её зачатки. Лора меняла его. Своей скрытой мягкостью и напускной строгостью. Укрощала, приручала, сама того не замечая. Делала зависимым. Своего добилась. И зависимости в первую очередь. И это чувство… это уничтожающее чувство обречённости, не покидает. Ещё слова её последние… Права ведь. Во всём права. Нет в его жизни ничего стоящего. Как мыльный пузырь – с виду красивый, яркий, большой, а по сути, так и остался мылом: тронь и лопнет, оставляя брызги и размытые следы. Выговаривая правду, она сравняла с землёй, уничтожила.