Холодный свет далёкой звезды

Но Ника нужна мне не для того, чтобы сливать на неё всю ту грязь, которая порой переваливает через край этой отнюдь не красивой жизни. А если сейчас посмотреть в твои глаза и правильно прочесть протест в них, то можно догадаться, что Ильдар тебя с головой окунул во все прелести жизни, но, поверь… эта лишь малая доля того, где он каждый день, барахтаясь и всплывая, доказывает право на ваше существование. И как мужчина, я скажу тебе наверняка: всё готов отдать, чтобы Ника никогда не узнала, чего мне стоит эта картинка под названием «идеальная жизнь».

– Ты прав и мне, конечно же, спокойнее было думать, что вашего отца просто нет в живых. – Проговорила она тихо и выскользнула из машины, наспех спрыгивая с высокой подножки.

А Акмаль понял, что услышать его не захотела. Всё запомнила и ещё не раз проанализирует, но сейчас услышать не захотела. А ещё обиделась. А ещё обязательно предъявит мужу претензию… И жёстко обломается, когда тонкие крылышки её доверия с ударной силой пройдутся по шершавому бетону. И ещё понял: она стоит того, чтобы поступиться своими принципами, как сделал Ильдар.

Надо же, за час разобрала всю его семейную жизнь по косточкам, а значит, и в своей заблудиться не должна. И главное, ей сейчас не мешать. И не наводить на мысли, на которые наводить не стоит. А ещё лучше просто отойти в сторону и оставить в покое.

Перевёл взгляд на бардачок, дёрнул за рычаг, присмотрелся к фотографии.

– Наверно, когда ты действительно умрёшь, всем нам станет легче. – Со злостью хлопнул крышкой и выскочил из машины в надежде догнать Лору.

Телефонный звонок задержал на входе.

– Доктор Адашев, ваш брат в сознании.

Дальше слушать медсестру с поста не стал, отключился и быстрым шагом направился к нужной палате. В свой кабинет заглянул только для того, чтобы накинуть халат.

Как только вошёл, наткнулся на Мансура и попытался отмахнуться. Напирал ровно до тех пор, пока не увидел, что же тот пытался скрыть. Лора! Вот о ней он временно забыл. И то, что видел сейчас, впечатляло. Не было громких истерик и причитаний, к которым так склонны женщины, мокрых поцелуев.

Не было соплей и слёз, которые она могла бы самозабвенно размазывать по всему лицу, рассказывая любимому мужу, как же он их напугал. Но это не значит, что ей всё равно, что ей не страшно. Зато было нежное прикосновение, еле слышный вздох облегчения и взгляд глаза в глаза. Она стояла, склонившись над койкой, прижималась своим лбом к его лбу и едва ощутимо придерживала небритые щёки обеими ладонями.