Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Но это было приятно, особенно, когда он начинал запускать свои руки в мои волосы. Он вообще тащился от них, не знаю, правда, от чего точно — цвета, формы, длины или запаха.

— Мы с Настей сразу понравились друг другу, очень просто, увидели, улыбнулись и что-то там себе решили. И это казалось дико правильным, потому что мы оба были похожими, как две вариации одного и того же.

От такого сравнения мне становится не по себе. И дело не в ревности, не то чтобы я хорошо знала Соболеву, но нутром чувствовала, что как люди они абсолютно разные.

Стас для неё был слишком человечным. Но внешний лоск был присущ обоим, наверное, он и говорил об этом.

— Нам было хорошо проводить время вместе, только это вместе подразумевало публику и публичную жизнь. Я даже романтику понимал через широкие жесты — подписать её в телефоне любимая, дарить цветы, делать селфи и изображать бурную радость. Это был самый очевидный путь. Я готов был быть… идеальным парнем, — здесь он улыбается, памятуя о моём первом наезде на его персону. — А она приняла правила игры.

Каждый раз стараясь придумать что-нибудь этакое для нас обоих, чтобы сделать нашу жизнь яркой и интересной. Только это ведь всё равно было искусственным. Красивым, но не настоящим. А когда я вдруг взбрыкнул, сменив вектор направления от вечного праздника к чему-то более серьёзному (это было скорее решение для себя, чем для нас обоих), она тоже перестроилась. Варила нам кашку по утрам и нахваливала меня всем направо и налево. А я словно стал декоративной собачкой. Да, любимой, но блин… Собачкой.

— А у нас с тобой по-другому. Мы с тобой сразу пошли как-то напрямую к выяснению отношений. Я видел только тебя, и мне было наплевать на весь остальной мир или антураж. Только внутреннее чувство долга перед Настей и собственные страхи удерживали от спонтанных поступков.

— Всего лишь, — фыркаю я.

Стас согласно кивает головой.

— Это мне сейчас всё кажется такими мелочами.

— Но я всё равно не понимаю.

— Ладно, смотри. Один простой вопрос. Ты когда-нибудь пыталась специально понравиться мне?

Я теряюсь… Хотелось ли мне нравится ему? Конечно, даже не желая того, на одном лишь уровне инстинктов… моя наивная женская сущность требовала его вниманию.

 Но Стас говорил не об этом.

— Вера, делала ли ты что-нибудь такое, чтобы целенаправленно впечатлить меня.

— Нет, — осторожно отвечаю я, не понимая, чего он ждёт.

— Потому что я тоже хочу видеть тебя…

Я невольно заливаюсь краской, смущаясь его столь пылкому заявлению. Но Стасу этого мало.