Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Стас откидывает голову назад и издаёт нечленораздельный звук, похожий одновременно и на рык, и на смех.

Растерянно хлопаю глазами, но это проходит достаточно быстро, потому что одно мгновение, и Чернов дёргает меня на себя, ещё одно — и я уже лежу на нём сверху. Одну руку он кладёт мене на спину, а другой прижимает мою голову к своей щеке. Только тут меня отпускает… отпускает всё моё упрямство и бравада, и я реву. Некрасиво и неистово, чем сильнее моё тело сотрясают рыдания, тем сильнее он прижимает меня к себе.

Странно, что ещё кости не хрустят, но мне в любом случае не больно.

— Всё позади, — как заведённый повторяет Стас, когда я начинаю успокаиваиться, — всё позади. Думаю, что он меня услышал. А не услышал, повторим.

— Я сааамааа хотелааа, — заикаясь, подвываю я.

— Ты и так всё сама сделала. Сама ушла от него, сама столько лет свою жизнь налаживала, сама его сегодня послала… Всё сама.

— А для остального есть я.

— Ты не уйдёшь? — поднимаю голову, преодолевая давление его руки и с надеждой заглядывая Чернову в глаза.

— Ты не звонил, — жалобно перечисляю я. — Ушёл спать в другую комнату, когда я тебе рассказала… И сейчас я тебя доконала.

Стас печально улыбается, после чего опять прижимает меня к себе.

— Это ты меня извини, — говорит мне в самое ухо. — Не смог справиться со своими эмоциями. Ты когда про Олега всю правду выдала, а потом ещё выяснилось, что он всё это время тебе названивал… Я чуть с ума не сошёл от злости на себя, что не заметил этого. Мне так тебя защитить хочется, ото всего, но я не знаю как это сделать… Чтобы ты не чувствовала себя обязанной или загнанной в угол.

Понимаешь, мне необходимо, чтобы… тебе это самой надо было, а ни как сейчас… боем. И звонить боялся, вдруг опять не то скажу. Ты когда рядом, я же думать не могу нормально. Извини, что отгородился, но я, правда, не представлял, как сдержать себя… А то прорвало бы меня, что тогда?

— Твой папа разрешил мне тебя носом по батарее.

Рывок горячего воздуха проходит по моим волосам — это Стас усмехается.

— А мне сказал, что устроит процедуру отречения от меня, если я не начну головой думать.

— Думаешь? — подначивает меня.

— Он тобой гордится, — ничуть не сомневаясь в своих словах, заверяю я его.

На это Чернов почему-то ничего не отвечает, лишь подозрительно сглатывает. Но я старательно делаю вид, что не замечаю этого. У моего мужчины тоже должны быть свои слабости. Вместо слов целую его, сначала в щёку, висок, и очень медленно дохожу до губ.