Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

— Ну что ты так на меня смотришь?! — вдруг эмоционально воскликнула она. — Неужели, я в твоих глазах такое чудовище?!

Только и смогла, что головой отрицательно замотать в ответ.

— Вера! — впервые поправляю я её.

— Да, хоть Луиза или Альбертина! — возмущается мать. — Можешь даже пол сменить, если тебе так хочется. Но это всё равно не изменит того факта, что ты моя дочь.

И опять мои слёзы просятся наружу.

— Не реви, — требует она.

— Не буду, — сдерживая дрожь в голосе, обещаю я.

Мама выглядит раздражённой, и я силюсь вспомнить, видела ли я её когда-нибудь такой, и видели ли вообще.

— Говори уже, — разрешает она мне.

А я несмело шевелю челюстью вверх-вниз, подбирая нужные слова.

— Просто ты из меня столько лет подходящую дочь лепила…

— Никого я не лепила!

— Ой, ли? — фыркаю я.

— Ника! … то есть Вера… то есть…Вероника… Аааа, как там тебя, — со слегка уловимыми нотками паники в голосе ругается мама. — Я воспитывала тебя так, как мне казалось правильным, пытаясь дать тебе всё то, чего не было у меня самой.

— Это называется реализация собственных амбиций.

— Это называется, что нас никто не учил как правильно!

На это мне возразить нечего. Зато есть следующий вопрос:

— Тогда почему это всё крутилось вокруг отца?

Светлана Викторовна всплеснула руками, возмущенно глянув на меня.

— Ты Костю плохо, что ли, помнишь? Он первые лет сорок своей жизни только о музыке говорить и умел. Местами ещё изредка о себе, но в основном о великом и творческом. Мне просто нужно было вам хоть какие-то соприкосновения дать, иначе бы вы за всю жизнь и пары фраз друг другу содержательных не сказали, и ты бы жила в полной уверенности, что твой отец самовлюблённый осёл.

— А я и сейчас его таким считаю, — вырвалось само собой.

Мама с прищуром на меня посмотрела, а потом не выдержала и расхохоталось. Сначала я подумала, что моя истерика заразна и распространяется воздушно-капельным путём, а потом решила, что это всё реально смешно.

Отсмеявшись, она вытерла немного увлажнившиеся глаза.

— Ну, такой он у нас, — развела мать руками.

— Тогда за что ты его любишь?

— А своего Стаса за что любишь?

Я могла бы начать перечислять качества Чернова — добрый, надёжный, понимающий… но тут же всплывало и другое. Нервный, резкий, порывистый. Стас умел быть разным. И дело тут видимо было не в наборе отдельных качеств.

Светлана Викторовна, увидев моё замешательство, понимающе кивнула головой.

— Вот и отец бывает всяким.