Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Ребёнок, — непривычно обратилась она ко мне, подобрав наиболее обтекаемый вариант, — любят не за что-то. Скорее уж вопреки.

— Ты поэтому столько лет терпела?

— Мы с Костей по-разному пробовали, — чуть помолчав, продолжает она. — И вместе, и порознь. Если ты думаешь, что все двадцать лет мы крутили роман у всех за спиной, то ты ошибаешься. Просто это было не так легко держаться в стороне друг от друга. Я пыталась отпустить, пыталась не ждать, да даже ненавидеть и презирать, но говорят, что первая любовь она такая…

— В смысле? — ошарашенно спрашиваю я.

— А вот так. Влюбилась как идиотка, и всё…. Ни мозгов, ни гордости, ничего…

— Тогда отец ещё большая сволочь, чем я думала.

Мама слегка качает головой.

— Какая же ты ещё максималистка.

— Нормальная я! — недовольно возмущаюсь я, понимая, что, кажется, почти научилась защищать себя.

— А я разве спорю? Нормальная, но максималистка. Тебе всегда нужно было, либо всё, либо ничего.

— Я бы в жизни не смогла… делить его… Стаса с кем-то другим.

— Тебя никто и не заставляет. Но ты почему-то готовишься к отступлению, — осторожно замечает мама.

— Я не отступаю, — недовольно морщусь я.

Кто бы ещё знал, что я там делаю.

— Не могу видеть, как он страдает…

— Н… Ве-ра, — пробуя на вкус моё имя, останавливает меня мама. — Тебе не кажется, что он сам виноват?

— А отец? — перевожу я стрелки, стараясь защитить Стаса.

— И отец во многом виноват сам. И я виновата. С людьми вообще зачастую происходит то, что они с собой творят.

— И я виновата? — то ли спросила я, то ли признала.

Мама устало вздохнула.

— И ты виновата. Но это не значит, что всё поломано. Вышло так, как вышло. И с этим видимо придётся жить. И тебе. И твоему Стасу. Чем бы не разрешилась эта история с ребёнком, в любом случае ему и этой Насте нести ответственность. Но это жизнь, а она вся состоит из таких вот… историй. Почему ты думаешь, что ему будет лучше без тебя?

Я приваливаюсь в маминой ноге, утыкаюсь лбом ей в колено.

— Вам же без меня лучше стало… так или иначе.

— Господи, да ты издеваешься, что ли, надо мной?! — почти зло возмущается мама. — Нам без тебя настолько плохо стало, что только и оставалось, что держаться вместе.

Все обиды… они такие дурацкие и детские, и до ужаса больнючие. Как пиявки, которые впиваются в тебя, и вроде как терпимо, но они всё норовят и норовят залезть куда поглубже, не давая забыть о себе. Вот сейчас я понимаю Стаса, который упорно твердил одно и то же.