Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Пробираясь через толпу, я слышу много всего про себя и маму. Особенно интенсивно нас обсуждают в компании, сложившихся вокруг моих свободных сестёр. Какая прелесть.

Поход в уборную даётся поразительно тяжко. Может быть, дело в том, что отец никогда осознанно не вводил меня в круг семьи или друзей? Да, он с гордостью представлял меня на своих концертах, зрителям было всё равно, а вот для всего остального мира я так и оставалась… частью семейного скандала, который принято было обсуждать и обсасывать за кулисами, на чужих кухнях, да и просто за спиной.

Не то чтобы это сильно мешало мне жить, мама же научилась как-то с этим справляться, значит и я должна. Но обратный путь до парней даётся мне не легче.

Чернов обеспокоенно ловит мою руку и притягивает к себе, чтобы усадить на свои колени.

— Стас, — непривычно серьёзным голосом прошу я. — Пообещай мне, что ты сделаешь всё возможное, чтобы никто и никогда не посмел назвать твоего ребёнка нагулянным.

Он долго и пристально смотрит мне в глаза, после чего коротко кивает.

— Пусть только попробуют.

И мне самой становится легче. Правда. Истории бывают разные. Семьи бывают разные. Но грязь и стыд мы привносим в них сами. Мой отец делил свою жизнь на две части, в результате чего, мы с мамой долгую жизнь чувствовали себя на вторых ролях. Но это неправильно. Здесь нет, ни вторых, ни первых. И я не хочу, чтобы Чернов рвал себя на половины, поэтому я буду учиться общаться с Настей, чего бы это мне не стоило. А любить их ребёнка я и так буду, ведь он его, и других вариантов здесь просто нет.

Когда в зале появляются папа и мама, все мои рассуждения и мысли теряют смысл. Вообще всё теряет смысл. Я вижу родителей радостными, счастливыми и влюблёнными. И только это сегодня важно. А все предрассудки… пусть идут куда подальше, я устала бороться со всеми этими ветряными мельницами.

В конце концов, это наша жизнь, и только нам устанавливать в ней правила.

Родители были в шоке. Вернее в шоке была мама, а отец в этот самый момент спокойно восседал в кресле и лишь слегка изогнул бровь.

— Саша, ты это слышал?! — возмущается она, пытаясь успокоить Никитку, который вовсю пищит у неё на руках.

Отец медленно вздыхает и просит:

— Саня, ты либо ребёнка положи, либо успокойся.

Мама замирает, видимо, осознавая, как её нервозность влияет на мелкого. А затем с какой-то безнадёжностью машет на меня рукой.

— Я с вами со всеми с ума когда-нибудь сойду, — обещает она и недовольно выходит из комнаты, унося с собой Никиту.