Хозяйка дома Чантервиль

Словно мастерский игрок, она изображала невинность, прикрытую роковым соблазном.

До момента, как я влюбился в леди Чантервиль, я являлся настоящим ценителем таких удовольствий — лёгких, ничего не значащих и быстро забывающихся.

— Поверьте, леди, вам совершенно не понравятся мои методы и мои способности, если начну применять их в отношении вас. Так что, лучше направьте всё своё чарующее обаяние на другие объекты. На тех мужчин, кто действительно жаждет оказаться во власти вашей красоты.

Коротко ей поклонился и собрался оставить леди одну, но не смог, так как она хватко зацепилась цепкими пальчиками за мою руку и проговорила:

— Милорд… Джон… Я ведь могу к вам так обращаться?

— Только сегодня, — позволил леди маленькую вольность.

— Какая щедрость, — улыбнулась она и добавила: — Но моё предложение гораздо интереснее вашего.

Приблизился к ней ближе дозволенного и моего носа тут же настиг аромат Амалии, — приторно сладкий, тяжёлый, удушающий. Но этот запах ей, несомненно, шёл, подчёркивал её натуру — сладкую внешне, но смертельную внутри.

— Леди Марелли, я не нуждаюсь в предложениях абсолютно никакого рода, — мой ответ был твёрдым и красноречивым.

Я знал, что желает получить от меня эта красотка. Но, увы, как бы прекрасна Амалия не была, её красота меня не трогала. Даже наоборот, в чём-то отталкивала. Быть может, я просто ощущал её истинную суть.

— Вы разбиваете мне сердце, граф, — опасно произнесла графиня, прищурив свои тёмно-карие глаза. — А ведь я могла бы подарить вам самую великолепную ночь в вашей жизни.

Она многозначительно посмотрела мне в глаза и провела розовым язычком по своим пухлым губам. Откровенно пошло, Амалия не скрывала своих намерений в отношении меня.

Вздохнул и понял, что ещё чуть-чуть, и я нагрублю этой приставшей ко мне женщине. Терпеть не мог людей, что навязываются и не понимают с первого раза моего конкретного отказа.

— Леди Марелли, чтобы разбить ваше сердце, для начала вам нужно им обзавестись, — проговорил я, чем вызвал возмущённый взгляд Амалии.

Она поджала свои пухлые губы, накрашенные алой помадой, потом её взгляд смягчился, буквально на секунду и она ледяным тоном произнесла:

— Учтите граф и инквизитор, Джон Тёрнер, я не прощаю отказов.

— Всё когда-то случается впервые, — сказал я и резко обернувшись, ушёл.

К сожалению, я не видел, как леди Амалия Марелли провожала мою спину обозлённым взглядом. Как она сжала в своих тонких пальчиках веер и переломила его на две части.