Хозяйка драконьего замка

Аш-то видел, что калека заставляет себя вести бессмысленный допрос и даже гневаться себя он принуждает.

Вейр, которого он даже к драконам причислить не мог, оказался по-настоящему опасен. Коварен, жесток и терпелив.

В своем время Аш проверил всех. Всех, кто заслуживал внимания. Прошерстил и проредил кланы, просмотрел характеристики каждого мало-мальски значимого дракона. Канцлера проверил вдоль и поперек. И третий сын клана Тальф существовал лишь в паре строк в документах. Он даже помнил эти строки.

Лишенный первородной ипостаси, мягкосердечный, объект насмешек при дворе.

Хорош в зельях, уровень дара около двадцати семи единиц. Вот и все, что ему было отмерено в докладах имперской тайной службы. Он даже лица его не помнил.

Дареш говорил истину. Он стал императором по случайности. По-хорошему, корона должна была достаться брату, но смерть Истинной безвозвратно покалечила его. Сил Харраша хватило, чтобы встать на позицию второго генерала, но по силе он уступал и пятому.

Ашу было всего шестнадцать, когда ему на голову надели тяжелую черную корону и повели в храм отца-дракона.

Он первые полгода вспомнить не мог. Все слилось в черную полосу. Смерти, похороны, казни и снова похороны, допросы, за которыми тоже следовал погребальный костер…

Перед смертью отец вынудил его подписать приговор последней выжившей из Леяш, и Аш подписал. Колебался, но додавленный кровной клятвой отцу, все-таки подписал. В те далекие дни Эйвери была просто именем на бумаге, и он хотел, чтобы отец, отравленный ядом, умер в покое.

Ненависть к Леяш затмила светлый разум умирающего императора. Откажись тогда Аш подписать эту страшную бумажку и клятва рухнула бы со смертью отца, но подписанная… Подписанная, она продолжала жить и после его смерти. Ибо сказано, не бери в свидетели богов, если не уверен в своем слове.

В тот год, еще до казни Леяш, они с Дарешем ездили в монастырь смотреть на страшную девицу, из-за которой гибла целая страна. Эйвери Леяш они встретили в деревне, куда настоятельница послала ту в лекарственную лавку.

Они стояли, скрытые сумраком, но девчонка глянула, словно видела. Только смотрела она не на него, а на Дареша.

Тонкая, испуганная, абсолютно ничем не примечательная. Огромные глаза на заострившемся личике. На чудовище она походила не больше, чем он сам на бабочку.

Еще в те дни, когда Леяш получили пророчество и торжественно доставили его императору, канцлер просчитывал их ауры на совместимость. Вышло что-то около двадцати процентов.