Хозяйка Мельцер-хауса

Ее потеснили в сторону, и следующему в очереди отсыпали его два фунта. Ханна взглянула на грузовик – там осталось всего несколько мешков. Ну вот, Эльза опять будет ругать ее, а разве она виновата, что ей не дали больше. Она неуверенно потопталась на месте, размышляя, не встать ли еще раз очередь: может, мужчина ее не узнает и даст еще два фунта. И тут она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Долгий взгляд темных глаз. Это был один из военнопленных, работавших на мостовой. Они снова принялись за работу.

Худой парнишка с довольно бледным лицом, на его щеках и подбородке пробивался первый темный пушок. Он стоял, широко расставив ноги, и смотрел на нее. На мгновение по его лицу проскользнула улыбка. Но потом кто-то толкнул его в плечо, он схватил кирку и, взмахнув, вонзил ее в булыжник мостовой. Какое-то время он работал без перерыва, яростная сила его движений удивила Ханну. Она недоумевала, откуда у него столько энергии, ведь вряд ли его хорошо кормили.

«Русский, – подумала она, – и довольно симпатичный.

Хотя наверняка завшивевший».

– Да вы гляньте-ка на нее! – раздался визгливый женский голос, слишком хорошо знакомый ей. – Что, засматриваешься на мужиков? Ну что за фрукт я вырастила. Что, стала слишком благородной, чтобы поздороваться с матерью?

Ханна обернулась и с ужасом увидела свою мать – у нее было красное лицо, а шляпа надета задом наперед. Что, уже напилась, с утра пораньше?

– Доброе утро, мама. Что, ты тоже за картошкой?

Запах перегара, исходящий от женщины, сразу подтвердил догадки.

Грета Вебер была не единственной, уволенной с фабрики в прошлом году. И теперь жизнь ее катилась под откос, все дальше и дальше.

– За картошкой? – проскрипела она и хрипло рассмеялась. – А откуда у меня деньги на картошку? Разве ты не знаешь, что я теперь ничего не могу заработать, дорогуша. Это твой хозяин, господин директор, молодой Мельцер, выгнал меня. И это после того, как я десять лет верно отстояла за прядильным станком. А он просто взял и вышвырнул меня на улицу!

Ханна на это ничего не ответила, она знала по опыту, что возражать бесполезно, даже если мать вылила ушат лжи – «десять лет верно отстояла…».

Ну хоть бы не орала, ведь все поймут, что она пьяна в стельку! И откуда у нее деньги на шнапс? Отец был на фронте, а оба младших брата ютились у дальней тетушки в Беблингене.

– Ты моя единственная опора, деточка моя, – прохрипела Вебер, схватив Ханну за руку. – Все сгинули кто куда.