Хозяйка Мельцер-хауса

Замечательные люди, но вряд ли им удастся добиться своего…

Гумберт смекнул, что этот милый малый, директор детского приюта Винклер, явно питает симпатию к коммунистам. Неудивительно, что фрау Мельцер возмущалась, что ее дочь распивала с ним чаи. На вилле осуждали коммунистов, приверженцев НСДПГ, называли их «левыми чудаками», а Союз Спартака приравнивали к дьяволу и Вельзевулу.

– Ах да, – смущенно пробормотал Гумберт.

Винклер сказал ему, чтобы тот сначала попробовал, сможет ли он идти. В крайнем случае он может вести его под руку, им было отчасти по пути.

– Они стреляют мимо цели, это так. Сейчас еще слишком рано, но я убежден, республика – лучшая из всех форм правления. Однако идти к этому надо постепенно, не спеша. Вы когда-нибудь слышали, как говорит Эрнст Никиш? Нет? Он великолепен… Когда-то был учителем, как и я.

Гумберт слушал его и медленно шагал рядом. Слышать его голос было приятно, даже несмотря на то, что смысл его речи казался Гумберту совсем чуждым. Собрания. Решения большинства. Народная воля.

Законодательство. Восторженная речь Винклера распугала все воображаемые самолеты и снаряды, больше не было взрывов, и океан перестал шуметь. Когда они добрались до Якоберштрассе, откуда уже можно было видеть ворота, Гумберт почувствовал себя, несмотря на страшную усталость, совершенно нормально.

– Я очень горжусь этим… это большая ответственность, которой я очень дорожу.

Насколько понял Гумберт, Себастьян Винклер был членом того «Совета рабочих, крестьян и солдат», который отныне будет иметь решающее значение для судьбы «Баварской республики».

Он почти проникся почтением к этому человеку, внешне казавшемуся таким простым и скромным.

– Мир изменится, Гумберт, – сказал Винклер, прощаясь с ним, и его глаза сияли. – Императоры и короли уже отыграли. Народ возьмет власть в свои руки. Все люди будут равны – не будет ни господ, ни слуг, капитал и средства производства будут распределены поровну, никто не будет голодать, но и утопать в роскоши никто не будет…

Это звучало очень смело, и если честно, Гумберту совсем не понравилась эта идея.

Ему было жаль старого короля Людвига, и кайзера Вильгельма он бы тоже вернул, но высказать это он побоялся.

– Ни господ, ни слуг? – неуверенно переспросил он.

Себастьян Винклер усмехнулся и сказал, что это видение будущего. Словно факел, который ты несешь перед собой. Какая-то надежда…

– На самом деле ваша профессия – вымирающее ремесло. – Он улыбнулся и протянул Гумберту на прощание руку.