Хозяйка Мельцер-хауса

О том, предоставит ли им работу Мюнхенский банк, было известно одному Господу Богу.

Лишь немногие приняли приглашение Бройеров помянуть Бройера в ресторане «У белого лебедя» – все промокли до нитки и предпочли поскорее вернуться домой, дабы не заработать воспаление легких. Только Мельцеры присоединились к Гертруде и Тилли. К тому же Мари вовремя пришла в голову блестящая идея – отправить на виллу Эрнста фон Клипштайна, чтобы он привез им сухую одежду, чулки и обувь.

– Клиппи в самом деле душа нашей виллы, – говорила Китти.

Мари поморщилась, видимо, ей показалось, что речь Китти не совсем уместна в столь печальной ситуации, но Тилли растерянно улыбнулась, сказав, что Китти похожа на солнечный луч в ненастный день. Китти тут же села рядом с золовкой и увлекла ее разговором о своих картинах.

– Я восторгаюсь каждый раз, когда вижу их, Китти. То, что ты рисуешь, удивительно и ужасно одновременно.

– Мне очень жаль, если тебе от них страшно, Тилли, но я ничего не могу поделать, понимаешь? Эти образы всплывают в моей голове, и я избавляюсь от них, только когда их рисую.

– Это искусство, дорогая Китти. Я в этом совершенно уверена. Ты должна выставлять свои работы.

Китти была явно польщена, но утверждала, что рисует только для себя.

– Это странно, Тилли. Они словно мои дети, эти картины. Сейчас все они еще принадлежат мне, но если я выставлю их, я словно их потеряю.

Тилли покачала головой.

– А разве ты не хочешь когда-нибудь заработать на них деньги? – Она задала вопрос тихонько, так, чтобы не услышала Алисия.

– Деньги? Ну, это было бы… было бы не так уж и плохо.

Китти владела домом на Фрауэнторштрассе, который подарил ей Альфонс, кроме того, у нее еще было несколько картин и ценных вещей – однако основная часть ее наследства хранилась в банкирском доме Бройера и теперь пропала навсегда.

– Может, стоит начать с чего-то небольшого, – размышляла Тилли. – Например, с частной выставки у хороших друзей…

– Ты действительно так думаешь, Тилли? О, стать знаменитым художником – вообще-то, я ничего не имею против. Знаешь, если хорошенько подумать, то я тоже считаю свои картины очень хорошими.