Хозяйка Мельцер-хауса

Открытый, погруженный в приглушенный голубоватый свет гроб возвышался на черном катафалке, по обеим сторонам которого стояло восемь серебряных канделябров со свечами. Стеклянные двери на террасу закрывали плотные шторы, а все зеркала Алисия приказала завесить темными полотнами.

Иоганн Мельцер с аккуратно сложенными руками, покоился среди моря белых кружев и цветов, строгое выражение застыло на его лице.

– Мы в долгу перед нашими друзьями, – сказала Алисия. – Мельцерам есть что сказать в Аугсбурге, это всегда было важно для Иоганна.

Все должны прийти проститься с ним.

Мари была поражена тем, как спокойно Алисия восприняла смерть мужа, рядом с которым она провела столько счастливых и в то же время трудных лет. Конечно, Алисия винила себя за отчуждение, которое произошло между ними в последние годы их брака и которого они могли бы избежать, прояви она больше понимания. Мари знала, что Алисия любила своего мужа. Сейчас, в момент глубочайшей скорби, Алисия Мельцер не потеряла силу духа. Она утешала дочерей, убитых горем, говорила с персоналом, вместе с Мари занималась организацией похорон.

Мистер Фальк был потрясен этим происшествием. После некоторых раздумий он распорядился, чтобы потерявшего сознание мужчину, соблюдая все меры предосторожности, уложили на платформу грузовой машины. О том, что Иоганн Мельцер уже ушел в мир иной, в тот момент знала только Мари, но она не стала противиться распоряжению Фалька. Позже, когда врачи клиники констатировали смерть пациента, она позвонила Алисии.

Китти нашли в городе, где она делала покупки, Лизу – в сиротском приюте, где та была вместе с Себастьяном Винклером.

Алисия настояла на том, чтобы ночь перед похоронами у гроба ее мужа стоял почетный караул, как это было принято. Никто не возражал. Преподобный отец Лейтвин совершил обряд отпевания и долго стоял перед гробом, погруженный в молитву. Позже Китти, Элизабет и Мари по очереди сидели на неудобных стульях рядом с Алисией, вглядываясь в странное восковое лицо покойника и ощущая за своей спиной мрак огромного холла.

Фройляйн Шмальцлер и Фанни Брунненмайер тоже несколько часов провели у гроба, как предписывал обряд, а потом следили за тем, чтобы постоянно подавались кофе, чай и вода. В эту ночь на вилле мало кто спал, даже дети: все трое капризничали и хныкали.

С одиннадцати часов следующего дня начали приходить первые гости: высокопоставленные лица города, друзья и знакомые, а также рабочие и служащие фабрики.