Хозяйка Мельцер-хауса

 – Элеонора Шмальцлер подошла к Мари, чтобы пожать ей на прощание руку. – Желаю вам счастья, фрау Мельцер, самого большого счастья, какое только может быть в этом мире. Я знаю, как сильно зависит от вас процветание виллы. Я думаю обо всех своих близких и буду молиться за вас…

Мари держала ее холодную морщинистую руку в своей и говорила что-то, чего потом не могла вспомнить. Как странно выглядела бывшая экономка в своем сером дорожном пальто и старомодной шляпе. Вчера вечером она прощалась с Алисией. Последний разговор между ними был тихим и полным нежности, но Мари не знала, о чем они говорили.

– Не могу поверить, что ты не хочешь ехать со мной. – Гумберт не желал отпускать ее руку. – Но кто знает. Я напишу тебе, и, может, ты все-таки приедешь. Я был бы рад, ведь тогда бы мне было не так одиноко…

Себастьян Винклер какое-то время с печальным лицом стоял среди прощающихся и, поскольку никто не обращал на него внимания, подхватил чемодан Элеоноры Шмальцлер и понес его вниз.

Он был славным человеком. Оставалось надеяться, что все сложится так, что он будет доволен, а может быть, даже счастлив.

– Ну что тут? – услышали они сердитый голос Лизы. – Вы хотите успеть на поезд? Тогда спускайтесь же, наконец!

Гумберт подбежал к Мари, чтобы попрощаться и с ней, потом быстро взял свой чемодан и сумку с провизией и выбежал на улицу.

Неспешно подойдя к выходу, Мари наблюдала. Вот они уложили в машину багаж, заняли свои места и захлопнули дверцы. Она видела, как фройляйн Шмальцлер помахала рукой, когда машина тронулась, затем все расплылось у нее перед глазами, туман размыл контуры темной машины, она стала казаться серой, становясь все бледнее и бледнее, и наконец туман поглотил ее целиком.

– Все, уехали! – вздохнула Августа, стоявшая вместе с Эльзой и Ханной у выхода.

– И никогда не вернутся, – гробовым голосом добавила Эльза.

Из кухни послышалось недовольное ворчание Брунненмайер. Куда делась Ханна? Она должна порезать лук. Почистить картошку.

Мари улыбнулась. Повариха не отрывалась от работы, это был лучший способ прогнать печаль.

– Ханна, скажи фрау Брунненмайер, что господин фон Клипштайн обедает сегодня у нас. И присмотри за моей свекровью, она прилегла.