Хроники Хокмуна. Рунный посох

Графиня чуть не вскрикнула от изумления.

— А ведь я знаю вас!

— Кто вы? — Голый человек выскользнул из-под шелковых простыней и кинулся вперед, чтобы схватить ее. — Женщина!

— Ах, — проворковала она. — А вы — мужчина. — Она рассмеялась. — И вовсе не великан, просто очень высокий. А в своем балахоне и маске вы выглядели на фут выше.

— Я хочу развлечь вас, сэр, и развлечься сама. Однако жаль, что вы — человек… Мы ведь уже встречались — два года назад в Тронном Зале. Мелиадус представлял вас Королю…

— Итак, в тот день вы были там… — он внезапно схватил Флану и поднял руку, чтобы сбросить с нее маску и зажать рот.

— Я — Флана Микосеваар, графиня Канберийская. Никто и не догадывается, что ты здесь, бесстрашный германец. И не бойся, я не позову стражу, мне глубоко безразличны и политика, и барон Мелиадус. А вообще-то я благодарна тебе, что ты избавил меня от противного, надоедливого мужа.

— Вы — вдова Микосеваара?

— Да. А я тебя сразу узнала — по Черному Камню, который ты попытался закрыть рукой. Ты ведь герцог Дориан Хокмун фон Кельн и прибыл сюда в таком виде, чтобы разведать секреты своих врагов.

— Боюсь, мне придется убить вас, мадам.

— Но я же не собираюсь выдавать тебя, герцог Дориан… Во всяком случае, пока. Я просто хочу доставить тебе удовольствие, вот и все… Ты снял с меня маску… — Она подняла свои золотистые глаза и заглянула ему в лицо.

— Мадам, — хрипло проговорил он, — я не могу. Я женат.

— Как и я. Я тоже была замужем, и не раз…

В ответ он также пристально посмотрел на нее. Его лоб покрылся испариной, мускулы напряглись.

— Мадам, я… я не могу…

Послышался шорох, и они обернулись.

Разделяющая апартаменты дверь открылась, на пороге возник высокий красивый мужчина, который притворно закашлялся и поклонился. Он был совершенно наг.

— Мой друг, мадам, — сказал Хьюлам д'Аверк, — человек строгих моральных правил.

Флана повернулась к нему и оглядела с головы до пят.

— Что ж, вы не производите впечатления слабака, — сказала она.

— Ах, мадам, вы так добры! — Подойдя, он обнял ее за плечи и повел в свою комнату. — Я сделаю все, что в моих слабых силах, по крайней мере, если это позволит мое больное сердце.

Дверь закрылась, и Хокмун, весь дрожа, остался один.